Русский православный лагерь в Матрафюреде – всегда ли первый блин комом?

В 2010 году русским приходом Святой Троицы в Будапеште был впервые организован русский детский православный лагерь, который собрал учащихся церковно-приходской школы и других желающих в г. Матрафюред с 10 по 13 июня.

Дети, приехавшие вместе с родителями, отец Димитрий с матушкой Анитой и своими малышами и прихожане Свято-Троицкого прихода с большим удовольствием провели совместный досуг, который к тому же был сопряжен с пользой для души и духа: в лагере ежедневно служились молебны, в воскресенье, 13 июня, в Дьёндёшском храме была отслужена Божественная литургия, на которой присутствовало непривычно большое для этого храма количество верующих и причастников. Вечером в воскресенье все участники разъехались по домам, страшно довольные и огорченные лишь одним – что долгожданный лагерь, как, впрочем, и все долгожданное, слишком быстро закончился. Надеемся, что в следующем году, если будет на то воля Божья, мы сможем вновь встретиться там же, но уже с более долгой программой и с большим количеством участников.

Идея организовать православный лагерь для русских детей витала в воздухе еще в прошлом году – но все как-то не складывалось. Церковно-приходская школа открылась только в феврале, и ее ученики еще не сдружились настолько, чтобы загореться желанием провести пару дней вместе, да и по календарю не сходилось – ведь для того, чтобы православный лагерь состоялся, туда обязательно должен поехать священник, а для этого, в свою очередь, необходимо, чтобы на время лагеря не выпадало больших праздников – священник-то у нас один, и заменить его в храме некому. Так что прошлый год остался обычным, «безлагерным».

С тех пор в Дунае утекло много воды, многое изменилось и у нас в приходе. Церковная школа, слава Богу, растет и развивается, и ребята образуют уже плотно спаянный коллектив, которому явно мало еженедельных коротких встреч – тем более, в основном связанных с учебой. Кроме того, Пасха в этом году была ранняя, а значит, и Троица вышла не на июнь, а на конец мая, так что в июне церковное расписание можно было составить с учетом отсутствия отца Димитрия. На этот раз все сложилось так легко, что стало очевидно: на лагерь было явное Божье произволение, вследствие чего и прошел он без сучка без задоринки. Но – обо всем по порядку.

Штаб-квартира

Почему местом организации лагеря был выбран г. Матрафюред, практически неизвестный русскоязычному населению Будапешта? Во-первых, от Матрафюреда рукой подать до Дьёндьёша, в котором есть православный храм нашей епархии – церковь святителя Николая. Для православного лагеря наличие храма неподалеку – дело исключительной важности, тем более что речь-то идёт о Венгрии, прямо сказать, не изобилующей православными церквями.

Во-вторых, Матрафюред – место удивительно красивое и очень напоминающее русские пейзажи (если и не русские, то прибалтийские, точно). Это такое странное поселение – не город, не деревня, не курортная круговерть, а именно дачный городок, в котором всего понемножку – есть и обязательный для туристов базарный ряд с сувенирными киосками, многочисленными буфетами и палатками, продающими не по-будапештски дешевые и вкусные вещи, и смотровая башня с потрясающим видом на Матру, и классический, как на картинке, маленький пыхтящий паровозик, в котором можно прокатиться до Дьёндьёша и обратно, и горный ручей с ледяной водой, и многочисленные лесные маршруты…

В общем, Матрафюред – это здорово. И мы еще не упоминали озеро Шашто, по которому можно покататься на лодках, боб-трассу и парк приключений с лесным лабиринтом, подвесным мостом и прочими приспособлениями для выброса адреналина (кстати, парк так и называется – Oxygén-Adrenalin park). Правда, тех, кто готов поверить нам на слово и решить, что Матрафюред – воплощение рая на земле, мы вынуждены разочаровать – ни моря, ни реки, ни прочих водоемов, годных для купания, там нет. Увы… Но ведь, как известно, и на солнце бывают пятна, так что и Матрафюред не является исключением. Однако продолжим наше повествование.

Третьей причиной, по которой этот городок был выбран штаб-квартирой для лагеря, явилось наличие в нем лесного техникума – летом он открыт для туристов и располагает всем необходимым для организации массовых мероприятий. На его территории есть и отдельно стоящий туристический домик, и общежитие, и мангалы, и кострища, и спортивные площадки (футбольное и волейбольное поля, теннисный корт, настольный теннис). Есть даже нечто вроде зоопарка – в обширных загонах живут павлины, кабаны, олени и горные козы. Сама территория заслуживает того, чтобы о ней сказать отдельно. Для всех живущих в Венгрии русских проблема – отсутствие российского простора. Куда ни глянешь – везде люди, дома, заборы, везде следы человека. Так вот, в лесном техникуме все по-другому. Нет, следы человека, конечно, присутствуют в форме перечисленных выше спортивных и прочих сооружений и достижений цивилизации. Но вот заборов, ограничительных знаков и конца-края – нет. Везде, куда ни падает взор, – леса, поля, рощи, и все это вроде еще территория, а вроде уже и нет. И – никого кругом, душа отдыхает. А еще – есть на этой территории межконфессиональный христианский храм под открытым небом – место, где очень удобно собираться и всем вместе молиться. Даже колокол есть с маленькой колоколенкой – вот так, по-настоящему, колокольным звоном мы созывали народ на ежедневные молебны под открытым небом.

Несмотря на то, что храм этот оформлен деревянными украшениями, подозрительно напоминающими древние языческие изображения, каждый приходящий сюда чувствует дыхание Творца – столь чудный вид открывается со всех сторон, столь красива и величественна окружающая храм природа. Здесь ощущаешь величие Божиего творения, задумываешься о вечности жизни и Божественной любви. Видимо, недаром храм был построен именно здесь.

И еще – после молебна все становится немного иным. Совместная молитва непостижимым образом освящает нашу повседневную жизнь, вносит в нее незримые частички мира и любви. Именно поэтому пища, приготовленная в православных монастырях, имеет непревзойденный вкус – даже если это простая гречневая каша или хлеб с молоком. Нам, конечно, до монастыря далеко, но и на нас распространяются слова Христа: «Там, где двое или трое собираются во имя Мое, там и Я посреди них». Так что и наша трапеза, и наша жизнь становились лучше – потому что среди нас был Христос, освящающий и благословляющий все вокруг.

Зачем всё это нужно?

Законный вопрос. Зачем нужно брать на себя все хлопоты, всю головную боль, организацию лагеря «с нуля» - ведь русские дети, живущие в Венгрии, не обделены вниманием. Как в венгерских, так и в международных школах летние лагеря – это часть обязательной программы обучения. Там есть все предпосылки для грамотной организации – и педагоги, и средства, и многолетний опыт. Нам смешно и пытаться соревноваться с такими лагерями – у нас ничем из перечисленного даже и не пахнет. К тому же наш нынешний лагерь работал на основе «дети с родителями», то есть никоим образом не мог помочь родителям отправить своих чад на отдых до того, как наступит долгожданный отпуск. Так почему же мы взялись за эту кажущуюся бессмысленной и невыполнимой задачу?

На протяжении последних полутора лет мы наблюдали за ребятами, пришедшими в наш церковный кружок. Все они учатся в разных школах. Здесь есть ученики русской, венгерской, английской, немецкой, австрийской школ. Некоторые из детей родились в Венгрии, некоторые приехали еще в дошкольном возрасте. Налицо все предпосылки для ассимиляции и для полноценного общения с одноклассниками. Но, несмотря на то что такое общение есть, и ребята нормально уживаются в своих школах, практически всем им не хватает общения с соотечественниками. Тут так и лезет в голову цитата из классики: «Мы с тобой одной крови – ты и я». Пожалуй, иначе это и не объяснишь. Хотя о каких соотечественниках можно говорить, когда кто-то родом (вернее, родители) из Москвы, кто-то из Литвы, кто-то из Киева… Это, наверно, некая общность языка, истории, судьбы наших народов в этой истории – и, безусловно, общность православной веры, так глубоко пропитавшей воздух наших стран, что 70 лет советской власти не смогли изменить этого, как ни старались.

Встретившись друг с другом у нас в церковном кружке, ребята удивительно быстро сдружились, стали встречаться, вместе проводить дни рождения; появилась потребность в более плотном общении. И вот тут мы подходим к очень тонкому моменту – так что, получается, Церковь может стать просто клубом, местом встречи для тоскующих по общению русскоговорящих «членов венгерской диаспоры»? Собственно, именно этот довод и приводится некоторыми священниками, принципиально отвергающими такую роль Церкви. Конечно, Церковь – это не клуб, не площадка для сплетен и посиделок, не дом престарелых. Церковь – это то место, где каждый из нас может, если захочет, повстречаться с Богом, вдохнуть в себя воздух дольнего мира, избавиться от груза сотворенных недобрых дел, слов и мыслей и принять в себя самого Бога в таинстве Святого причастия. Но кто говорит, что сразу после этого верующие, не чуя под собой ног, должны разбегаться по домам, как пассажиры трамвая или метро?

Когда мы открываем «Деяния апостолов», следующие сразу после Евангелия, то узнаем, что у первых христиан Церковь являлась отнюдь не только местом молитвы. Они жили Церковью, жили в Церкви, общались, помогали друг другу в бедах и делили друг с другом радости. Они не были христианами только во время богослужения и молитвы. Они были христианами всей своей душой, и именно поэтому обретали полноту в общении с собратьями по вере, укрепляясь и возрастая духом в таком общении.

А раз первые христиане, жившие в воистину благодатные времена - ведь среди них были люди, которые лично знали Христа, помнили Его слова и дела, - считали Церковь своим домом, то нам, отстоящим от них на 20 столетий, полных войн, зла и крови, предательств и гонений, тем более нужно искать для себя укрепления и помощи внутри церковной ограды. Нам, верующим, нужно учиться верить, любить и молиться – а это лучше всего делать в Церкви и при Церкви.

Подумав обо всем этом, мы и решили, что для наших детей будет очень важным пообщаться друг с другом не просто в лагере, а именно в православном лагере, в среде верующих людей, со священником во главе. Конечно, привести к вере мы не можем – это всегда делает Бог. И участие в православном лагере – отнюдь не залог обретения христианских добродетелей. Но в наших силах сделать все, чтобы дети ощущали атмосферу любви и добра, окружающую все, связанное с Церковью, чтобы Церковь оставила светлый след в их памяти – как семя, которое может взойти в благоприятный момент, потому что было живым посажено в почву.

И еще вспоминаются мысли митрополита Антония Сурожского, который в свое время вел занятия в церковной школе в Лондоне, организовывал православные лагеря. Он говорил, что у многих детей, даже воспитанных в верующих семьях, может прийти время, когда они усомнятся и потеряют Бога. И тогда очень важно будет, чтобы их знакомые и друзья были из людей, близких к Церкви. Потому что тогда они пойдут за советом и помощью к ним, а не в подъезд и не на дискотеку, и у них больше шансов будет сохранить себя, не стать наркоманами, алкоголиками или развратниками, или - что почти так же плохо – просто равнодушными людьми.

Вот поэтому и родился наш первый русский православный лагерь в Матрафюреде – не слишком долгий, не слишком профессиональный, но, как нам хочется верить, очень нужный и важный для наших ребят и их родителей.

Как всё было

День первый, четверг. Заезд

Четверг, 10 июня, был обозначен в нашей программе как день заезда участников. Для многих работающих родителей взять даже один выходной оказалось проблемой, не говоря уж о двух. Поэтому в первый день в Матрафюред приехало только около половины участников. Часть из них разместилась в туристическом домике, не изобилующем удобствами (комнаты на 3-4 человека, кухня и удобства вполне цивилизованные, но общего пользования), зато сполна передающем летнюю лагерную атмосферу отдыха и спокойствия. Другие, более ценящие комфорт, поселились в близлежащих частных апартаментах, которых очень много в Матрафюреде, ведь этот городок является излюбленным местом отдыха для тех, кто предпочитает лес, прохладу и пешие прогулки.

После того как все заблудившиеся были найдены – кто на дорогах Матрафюреда, а кто аж в Дьёндьёше - и водворены туда, куда они планировали, взрослые собрались на «совет в Филях». Совет прихода командировал в лагерь трех человек во главе со старостой Татьяной Каса для осуществления практической помощи; вот им-то и предстояло решить, что покупать, когда отправляться за провиантом, что готовить. Питаться было решено вскладчину, завтрак накрывался континентальный и разнообразный, ужин должен был готовиться на костре и на мангалах, а обедать планировалось в кафе в городе. Часам к десяти вечера был составлен и отшлифован внушительный список продовольствия, разработан план операции по его приобретению, и все разошлись по комнатам для отдыха.

День второй, пятница. Путешествие на Шашто

На пятницу в нашем плане было запланировано два мероприятия - это посещение смотровой башни Матрафюреда и пеший поход на озеро Шашто (3 км) с катанием на лодках и бобслее в первой половине дня, а затем, после обеда, – прогулка по ручью к католической часовенке Девы Марии.

Около 11 часов утра, после плотного завтрака на свежем воздухе (приобретение пищи прошло успешно), мы выдвинулись в путь. На улице было жарко, что, впрочем, никого не огорчало – весь последний месяц, практически не переставая, лил дождь, стояли холода, и теперь все радовались первому летнему солнышку. До смотровой башни добрались быстро – собственно, башней назвать это небольшое сооружение можно только с некоторой натяжкой, - но вид с нее, тем не менее, открывается потрясающий. Это тем более удивительно, что башенка совсем невысокая, ступеней в 25-30, и, когда взбираешься по ним, не ожидаешь увидеть ничего особенного. А поднявшись, ахаешь от изумления – все окрестности как на ладони, и ощущение, что ты паришь высоко, как птица. Видимо, те, кто строил, знали, что делали, и поэтому матрафюредская башня до сих пор самая знаменитая в окрестностях, несмотря на присутствие значительно более высоких конкуренток – башни на Шашто и телевышки на вершине Кейкеш. Кстати, открыта она была в самом начале двадцатого века, недавно отметила свое столетие и является символом области Хевеш, в которой и находятся Дьёндьёш и Матрафюред.

Всласть нафотографировавшись на башне, мы, следуя указателю, отправились в сторону Шашто. Особую пикантность нашему путешествию придало присутствие самого младшего участника лагеря – полугодовалого Саши Забродского, братика двух ребят из нашей школы. Саша, как и подобает младенцу, путешествовал в коляске, специально тюнингованной для лагеря – с мощными колесами, рессорами и полной вездеходностью. Его мама предусмотрительно спросила у меня, пройдет ли коляска по тропе, на что я легкомысленно заверила, что, конечно, пройдет, и вообще это тропа практически для пенсионеров. Предполагалось, что тропу я знаю. Собственно, мне и самой так казалось. Однако память моя меня подло обманула – видимо, потому, что я сама никогда не лазила этой дорогой с коляской. Да и насчёт легкости пути информация была, прямо говоря, подретушированной…

В результате треть дороги коляску толкали всем миром, потому что она застревала на здоровых камнях, там и сям вылезающих на дорогу, другую треть – несли на руках вместе с Сашкой, потому что, если его вынуть, то уже не запихнуть обратно (кому же захочется с рук слезать), а последнюю треть – коляску несли отдельно, а Сашку отдельно, передавая из рук в руки, так как всякому терпению однажды приходит конец, а терпению младенца – тем более. Во время похода больше всего пострадал единственный среди нас мужчина – наш бессменный водитель, добытчик и сопровождающий Михаил Воробченко, который взял на себя львиную долю трудов по перетаскиванию коляски.

Но он и пожинал наиприятнейшие плоды своих усилий – маленький Саша ехал в коляске, с безграничной преданностью глядя в глаза Мише, не издавая ни звука, когда коляска тряслась и подпрыгивала на колдобинах. Все остальные оказались на втором плане – и даже основной источник питания, мама, - потому что кому же может доверить мужчина свою судьбу, как не другому мужчине! Тем более, в экстремальных условиях, когда крутой спуск сменяется не менее крутым подъемом, глубокая тень – палящим солнцепеком, а дорогу порой перегораживают выкорчеванные недавним ураганом деревья.

Надо сказать, что тропа эта если и рассчитана была на пенсионеров, то на очень бодрых и хорошо тренированных. Мы к таковым, увы, не относились, поэтому выдохлись довольно быстро. К тому времени мы уже поняли, что коляска – это исключительно удобно, потому что не позволяет идти слишком быстро и упасть замертво на этом легком и приятном пути. А тут еще и указатели… Видимо, тот, кто их ставил, свято верил в истинность постулата, согласно которому надежда умирает последней. Именно поэтому на всех указателях говорилось, что до Шашто идти всего ничего – 3 километра, а такое расстояние каждому по плечу.

Но вот странность – через час с лишним быстрого шага очередной указатель заверял, что до Шашто – 2,1 км, а еще через час – что остался один километр пути. В общем и целом, шли мы почти три часа, и при этом подавляющее большинство из нас не было ни уже не раз поминаемыми здесь пенсионерами, ни инвалидами. Правда, тот неведомый, кто ставил указатели, в результате не просчитался – надежда в нас не умерла, и мы до самого конца надеялись, что когда-то ведь эти бесконечные 3 километра кончатся! А к концу путешествия нам еще пришлось обходить болото – сказались ливни последнего месяца. Не осознавшие серьезности ситуации провалились в грязь по щиколотку, и им пришлось с поспешностью – и громким хлюпом - выбираться из неё, чтобы не увязнуть ещё глубже. И вот, наконец, впереди появились цивилизованные постройки, асфальтированная дорога – мы выбрались к озеру.

Естественно, с детей при виде воды и призывно покачивающихся на ней лодок слетела всякая усталость. Они живенько расселись по всем доступным плавучим средствам передвижения – кроме лодок, здесь был еще катамаран, - и отправились в плавание. Перед этим они выслушали подробный инструктаж о том, что нельзя сталкиваться, драться веслами и высаживаться на остров.

Интересно, многие ли из читающих эти строки думают, что они не нарушили хотя бы одного из этих запретов? Их я вынуждена буду разочаровать: на озере разыгралась пиратская баталия. А какая пиратская баталия без взятия на абордаж, без сражения врукопашную и без высадки на необитаемый остров? Слава Богу, владельцы лодок оказались бесконечно добродушными людьми и предпочли демонстративно не замечать того, что происходит на озере – тем более, что львиную долю выручки за этот день они получили от нас. Утки, обжившие необитаемый остров, попросту эвакуировались на материк, разумно решив, что лучше спокойно переждать стихийное бедствие вдали от дома, чем оглохнуть или умереть от инфаркта в родном гнезде. Так что плавание на лодках для всех закончилось благополучно – не исключая и родителей, подавляющее большинство которых зализывало раны на близлежащих скамейках, а некоторые особо рисковые плавали на лодке по озеру и наслаждались его красотой, благоразумно держась подальше от театра военных действий.

После озера настала очередь бобслея, до которого нужно было идти всего 1 километр. Однако и здесь все было не так просто – впрочем, мы уже были не лыком шиты и готовы к трудностям, но даже нас повергло в шок то, что нам предстояло. Этот «всего один» километр нужно было проделать по лестнице, круто ведущей прямо в небо – по крайней мере, выглядела она именно так. Наташа, мама маленького Саши, совсем было уже решила подождать всех внизу, как тут отец Димитрий, полный свежих сил (он приехал утром и не успел к началу нашего похода, поэтому подъехал к озеру на машине) - заявил, что эта лестница – вообще ерунда, и что мы, не сможем, что ли, одного младенца наверх поднять! Многострадальный Миша очевидно не разделял такого шапкозакидательского подхода, но промолчал, за что и поплатился: коляску вместе с отцом Димитрием тащил наверх опять-таки он.

А лестница поднималась еще выше, чем казалось: как только мы добрались до верха, выяснилось, что там она продолжается приблизительно еще раз настолько. Так что, когда мы приблизились к трассе бобслея, к нам были вполне применимы слова знаменитой песни насчет «уноси готовенького»… Правда, пока дети, не растерявшие бодрости и пыла, катались на бобслее и других аттракционах, взрослые слегка отдохнули в тенёчке под навесом. Но все же, когда мы спустились обратно к озеру, одна мысль о предстоящих нам «всего лишь 3 километрах» до Матрафюреда привела нас в содрогание.

Так что мы решили забыть о своем намерении быть образцовыми туристами и таки доехать до лагеря на рейсовом автобусе – а время ожидания потратить на поедание гамбургеров и прочей вредной и вкусной пищи - которая, замечу, с лихвой компенсировала все потраченные на путешествие калории. Автобус довез нас до места буквально за три с половиной минуты, заставив нас ощутить полное свое ничтожество. Да еще и наши абсолютно неромантические дети усугубили наши мучения, искренне удивляясь: «А что, мы уже дома? А почему нельзя было сразу поехать туда на автобусе?» На самом деле, конечно, можно было. Но тогда мы не пережили бы такого длинного, утомительного и чудесного дня, который уж точно останется в нашей памяти надолго, если не навсегда.

А между тем времени уже было шесть часов. А это значило, что наша программа выполнена всего на 50%, впрочем, мы не были одержимы желанием выполнить план любой ценой, поэтому просто приняли такое положение дел к сведению. Впереди был молебен и долгожданный ужин с шашлыками и гитарой – на время лагеря отец Димитрий благословил, как путешествующим, не соблюдать пост.

О молебне я уже говорила выше, и повторю лишь, что он освежил нас и наполнил новыми силами. А что можно сказать о ночном костре, о свежих шашлыках, о песнях под гитару – гитарист Игорь был специально приглашен нами в лагерь, потому что собственных ресурсов не нашлось, а какой лагерь без гитары? Так первый полный день нашего лагеря прошел на славу.

День третий, суббота. Вершина Кейкеш и аэродром

На субботу у нас также была масса планов – мы собирались подняться на вершину горы Кейкеш, которая является самой высокой точкой Венгрии, затем пообедать в Матрафюреде, после чего посмотреть местный аэродром, с которого в воздух регулярно поднимались дельтопланы и планеры. Заранее скажу, что тут мы не оплошали – программа была даже перевыполнена, потому что перед отъездом на Кейкеш мы-таки сходили на горный ручей, до которого не добрались накануне. Вела нас туда мама двух наших учеников, накануне успешно заблудившаяся в Матрафюреде и за время поисков лагеря досконально изучившая не только его расположение его улиц, но и броды через ручей. Благодаря многодневным дождям он стал почти что рекой, и переправа через него оказалась делом хоть и не смертельно опасным, но все же достойным упоминания. Нам пришлось разуться и скакать по камням аки горные козы – правда, увы, до их грации нам было далеко…

Некоторые из детей так и вообще не разувались, с удовольствием хлюпая кроссовками и сандалиями по воде – но, по крайней мере, они значительно превосходили нас в маневренности. Переправившись на другой берег, мы наслаждались каким-то особым, полным неги и стрекота кузнечиков разнотравьем, кормили меланхолических коз и наблюдали насекомых Матры, по размерам более похожих на мутантов, чем на привычных нам муравьев, шершней и жуков; даже креветка была как морская, хотя к насекомым она и не относится.

Впрочем, наслаждались видом только взрослые и составляющие абсолютное меньшинство девочки, а мальчишки, как обычно, брали друг друга в плен, стреляли и портили покос у хозяев коз, безуспешно пытавшихся призвать их (мальчишек, а не коз) к порядку. Стоит ли говорить о том, что, вновь переправившись на другой берег, чтобы вернуться в лагерь, мы увидели, что в ста метрах от переправы находится вполне цивилизованный мост через ручей? Однако мы не испытывали ни малейшего сожаления – мы ведь туристы-лагерники, а не просто отдыхающие, а в переходе по мосту нет никакого туризма, а одна сплошная цивилизованность.

Затем последовало возвращение в лагерь, размещение по машинам – мальчишки чуть не дрались за место в машине у Миши Воробченко, врубившем на всю мощность гимн России в исполнении «Любэ», - и затем, караваном, путешествие на Кейкеш. Там все желающие поднялись на смотровую башню телевышки (не знаю, как другим, а мне она показалась значительно менее интересной, чем матрафюредская) и полюбовались на исключительно живописные окрестности.

Потом мы всем составом сфотографировались у камня, раскрашенного в цвета венгерского флага, и отправились назад, в Матрафюред. А затем, как и планировалось, мы пообедали (очень вкусно) в одном из местных ресторанчиков и повезли детей на аэродром. Аэродром представлял собой простое поле с ангаром, в котором стоял десяток дельтопланов. Если бы не явный промысел Божий, ребята были бы крупно разочарованы. Но прямо вместе с нами на аэродром приехала семья, глава которой собирался совершить полет на дельтоплане.

Пилот уже ждал его, так что мы стали свидетелями того, как готовятся к взлету, взлетают и садятся эти конструкции, выглядящие, прямо скажем, весьма шатко и ненадежно. Даже наш батюшка о. Димитрий, бывший гражданский летчик, как-то с опаской и с улыбкой смотрел на происходящее, а на предложение полетать ответил, что мысли его уже заняты исключительно предстоящей назавтра литургией. Кстати, пока дельтоплан летал, мы рассказывали жене его пассажира о дьёндьёшском православном храме – оказывается, она давно хотела туда попасть, но не могла, потому что не знала расписания служб.

Потом мы вернулись в лагерь – и вновь колокольный звон созывал народ на молебен, на костре уже жарились шашлыки, а в золе пеклась картошка. Под гитару исполнялись песни нашей молодости – «Дом», «Мы с тобой давно уже не те», «Синяя птица», «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» и многие другие. И в очередной раз мы ощутили разницу между поколениями – наши песни мало что говорили нашим детям, зато «Комбат» или «Выпьем за тех, кто с нами был тогда» говорят уже на их языке. Как же быстро и незаметно прошли эти двадцать лет…

И вновь возник вопрос – наш лагерь, разве он нужен только нашим детям? Или он заставляет задуматься о жизни и нас, уже вполне заплесневевших в удобном европейском быту? Лично я думаю, что такое совместное общение исключительно важно для всех поколений, иначе очень легко забыть о своих корнях, о молодости и искренности, о чистоте и надежде. «Мы с тобой давно уже не те, и все дороги нам заказаны. Мы живем на средней полосе, избрали город вечной гаванью»… Пусть лишь раз в год – но как здорово вспомнить, что и мы были когда-то такими же, как наши дети. И может быть, если мы будем чаще об этом думать, мы не отдалимся от них, и не ляжет пропасть между отцами и детьми. Но – на этот вопрос каждый должен ответить сам. А я пока продолжу свое повествование.

День четвертый, воскресенье. Литургия в Дьёндьёшском храме. Последние часы. Отъезд

Воскресный, последний день нашего лагеря, начался с Божественной литургии в Дьёндьёшском храме святителя Николая, уже давно, к сожалению, не видевшего такого количества верующих и причастников. Чисто внешне в этой церквушке нет ничего примечательного – росписи, если они когда-то и были, уже давно исчезли без следа, вместо настоящего иконостаса – фанерная перегородка с бумажными иконами; да и фасад самый обычный для Венгрии, тем более что храм с улицы почти не виден. Чтобы в него попасть, нужно войти в ворота, пересечь старый сад и уже только тогда войти в помещение церкви. Но все же есть в нем нечто необычное, то, что трудно описать. Когда из сада ступаешь на каменный пол, в тот самый момент ощущаешь - Присутствие.

Было время, когда я чаще бывала в этом храме на богослужениях и думала, что чувство это связано именно с ними - со священником, с пением хора, с общей молитвой. Но однажды я пришла туда вечером, когда в нем была только одна инокиня, в то время жившая при церкви. При свете свечи она читала повечерие – для этой службы не обязательно присутствие священника, провести ее могут и миряне. И в пустом храме я ощутила это непередаваемое чувство с той же силой, что и раньше. Как описать его? Оно непостижимо выводит тебя за грань обычной жизни, привычного времени. Ты вроде стоишь здесь, в храме, – и при этом находишься в другом, более высоком измерении, где чувства становятся насыщеннее и глубже, а время течет абсолютно по-другому…

Кстати, именно поэтому эта воскресная Божественная литургия стала в некотором роде испытанием для многих из нас. По меньшей мере половину присутствовавших в храме составляли дети, а спецификой нашей церковной школы является то, что подавляющее число учеников воспитывается в невоцерковленных семьях, многие вообще никогда не были на богослужениях или только заходили в церковь с родителями на короткое время. А тут им нужно было выстоять почти двухчасовую службу, да еще и молча. Без навыка это трудно и взрослому, не говоря о детях. Так что благоговейная атмосфера литургии, увы, нарушалась не раз, хотя ребята старались вести себя хорошо. Но они пока не способны понять, что происходит на богослужении, почему в какие-то моменты можно сесть, а в какие-то нужно обязательно стоять, не двигаясь. Именно этому нам предстоит их осторожно научить - так, чтобы формальные правила не закрыли от них истинной сути происходящего. Задача эта не из простых, но – «дорогу осилит идущий». Мы сделаем то, что зависит от нас, по мере наших ограниченных сил и способностей – а остальное дополнит сам Бог, если будет на то Его святая воля, и если будет на то «время благоприятно».

После причастия – а причащались почти все присутствующие – мы отправились в лагерь, где подъели оставшуюся провизию (получился почти полноценный обед), а потом часть ребят разъехалась по домам, а оставшиеся вновь посетили, правда уже на машинах, Шашто, где продолжилась пиратская баталия, и бобслей. А потом, часов в шесть вечера, мы напоследок вернулись в лагерь, чтобы выпить кофе «на посошок». Ребята наслаждались последними минутами спокойной игры – они носились по лесу, стреляли, вопили и брали пленных, и никто их не одергивал, не призывал к порядку, не читал нотаций. На самом деле, если задуматься, – а как часто выпадают нашим детям такие минуты свободы? Во времена нашего детства они еще были, а сейчас почти исчезли: у всех плотный график занятий, уроков, тренировок. Все строго регламентировано, а редкие минуты отдыха трудно согласовать с друзьями, зачастую живущими на другом конце Будапешта, а то и вообще в другом городе. В общем – обратная сторона цивилизации…

Часам к семи народ разъехался, при этом все присутствовавшие выразили надежду на встречу здесь же в будущем году – только чтобы лагерь был подольше. Может быть, конечно, это был обычный курортный угар, когда хочешь обязательно продолжить, созвониться и встретиться – а потом, когда жизнь возвращается в обычную колею, ни с кем не созваниваешься и не встречаешься. Но мне почему-то кажется, что всем было действительно хорошо в эти дни в Матрафюреде, и что наш лагерь удался на славу. Так ли это – покажет будущее. Но, во всяком случае, никто не помешает нам мечтать и молиться о том, чтобы наш православный лагерь стал ежегодным и чтобы он всегда был веселым, интересным и полезным - во славу Божию и на радость всем его участникам. Так что, если Бог даст, – до встречи в Матрафюреде следующим летом!

Екатерина ВАРАДИ