В истории экономики это, можно сказать, достаточно уникальный случай. Фирма “Порше”, производящая, как хорошо известно, спортивные автомобили, к концу текущего финансового года получит прибыль в размере 11 млрд. евро, имея собственный производственно-коммерческий оборот “всего-лишь” в 8,6 млрд. евро. Разгадка этого феномена в том, что руководство фирмы “Порше” владеет 31 % акций “братского” концерна “Фольксваген” и за счет этого ей причитается около 6 млрд. евро из прибыли последнего. За минувшие несколько лет курс акции “Фольксвагена” вырос со 120 до 220 евро.

 

Игорь БЕЛОВ
Фото: Кристиан ЯБЛИНСКИ, Кейстоун


40 лет назад, 21 августа 1968 г., совместная военная акция пяти стран-участниц Варшавского договора под эгидой СССР положила конец одному из наиболее интригующих социальных экспериментов второй половины XX века. После растянувшихся на несколько месяцев колебаний брежневское руководство СССР задушило инициативы пражских реформаторов, способные найти отклик в других социалистических странах и тем самым составить реальную, более демократическую альтернативу советской модели социализма.

 

Крупномасштабная военная операция в самом центре Европы фактически не вызвала противодействия западных держав. Исходя из незыблемости ялтинско-потсдамских договоренностей, США и их союзники с самого начала отчетливо дали знать лидерам СССР об отсутствии каких-либо особых интересов во внутренних делах стран советского блока и этих принципиальных установок в дальнейшем нисколько не меняли ни риторика западной прессы, ни критика действий СССР с трибуны ООН. Как и в случае с венгерскими событиями 1956 г., США фактически признали за Советским Союзом право на диктат в сфере своего влияния.


За минувшие два десятилетия была введена в научный оборот масса архивных документов, что позволило значительно продвинуться в изучении конкретных обстоятельств и самого механизма принятия Москвой ключевых решений по чехословацкому вопросу, проследить ход дискуссий, развертывавшихся в Кремле на протяжении нескольких месяцев, установить роль посольства СССР и высокопоставленных советских эмиссаров, выезжавших в 1968 г. в Чехословакию. Однако и сегодня, в год 40-летнего юбилея не все вопросы истории "Пражской весны" и горячего лета 1968 г. следует считать в полной мере проясненными. Не прекращаются споры среди специалистов, а иногда в литературе выдвигаются новые версии, не всегда должным образом аргументированные и подкрепленные ссылками на документы. Так, в 1990-е годы одну из таких версий выдвинул в ряде своих интервью, докладов и статей бывший шеф российской архивной службы известный историк Рудольф Пихоя.

 

Вопреки устоявшемуся мнению о том, что Янош Кадар не в пример лидерам других стран-участниц совместной акции долгое время противился военным планам, упорно отстаивая политический способ урегулирования конфликта, Пихоя утверждал, что венгерский лидер едва ли не наиболее рьяно побуждал Москву к решительным действиям и даже бежал "впереди паровоза", проведя, например, в Венгрии частичную мобилизацию еще до принципиального решения о военном вторжении. Недостаток ссылок на документы в данном случае легко можно компенсировать стройной и даже красивой логической комбинацией. В самом деле Кадар мог быть заинтересован в повторном розыгрыше венгерского сценария 1956 г., ибо установление в Чехословакии "революционного" правительства по венгерскому образцу, в очередной раз продемонстрировав безрезультатность противодействия воле Москвы, подтвердило бы оптимальность действий венгерского лидера осенью 1956 г., сняло бы с него определенную долю ответственности за нелигитимный приход к власти и жесткую политику в первые годы своего правления. Пусть весь мир, а в первую очередь сами венгры, оптимистически воспринявшие начало экономических реформ в своей стране и уже склонные в подавляющем большинстве своем к примирению с режимом, снова воочию увидят в действии железную историческую логику: любой, кто ослушался воли Москвы, будет неминуемо наказан, а потому высшее проявление государственной мудрости заключается не в конфронтации с великим восточным соседом, а в компромиссе, в том, чтобы, сначала завоевав доверие Кремля, постепенно, взамен за послушание в принципиальных вопросах международной политики, отвоевать для себя более широкое поле для самостоятельного внутриполитического маневра, получить относительную свободу рук при проведении реформ.

 

Конечно, такая версия меняет сложившиеся представления о соотношении в 1968 г. сил между сторонниками и противниками силового решения чехословацкого вопроса. Но подтверждает ли ее реальная картина венгеро-чехословацких и советско-венгерских отношений в те месяцы? Для того, чтобы прояснить позицию венгерского лидера, надо выйти далеко за рамки того круга источников, который лежит в основе построений Пихои (записи заседаний Политбюро ЦК КПСС и документы, готовившиеся для членов Политбюро). Надо обратиться не в последнюю очередь к документам венгерского партийного руководства.


Отстранение Антонина Новотного от обязанностей первого секретаря ЦК компартии Чехословакии в начале января 1968 г. не было неожиданностью для советского руководства, напротив, оно было согласовано с Л. Брежневым, посетившим Прагу 8-9 декабря 1967 г. Спокойно был воспринят в Москве и факт избрания на этот пост словацкого партийного лидера Александра Дубчека. Энергичного 45-летнего функционера не только знали как человека, прошедшего выучку в СССР. В нем видели фигуру компромиссную, способную примирить разные течения в партии - чешских "твердых коммунистов" с чешскими же умеренными партийными "либералами", и тех, и других со словацкой партократией, вечно недовольной диктатом Праги. Брежневское руководство, знавшее из посольских донесений о "ревизионистских вылазках" в Чехословакии (например, на съезде писателей летом 1967 г.), вместе с тем было пока еще уверено в своей способности нейтрализовать их влияние на настроения советской интеллигенции. Однако лидеры некоторых коммунистических режимов, не обладавших таким же запасом прочности, отреагировали на избрание Дубчека более прохладно, подозревая в нем слишком уступчивого политика. Особенно откровенно выражал свое неудовольствие лидер Восточной Германии Вальтер Ульбрихт. Венгерская правящая элита, напротив, восприняла начатую смену команды в Чехословакии с определенным энтузиазмом. 1 января 1968 г. в Венгрии вступил в действие новый экономический механизм. Предполагалось расширить коммерческую самостоятельность предприятий, обеспечить некоторый простор для частно-предпринимательской инициативы в торговле и сфере обслуживания, более широкое применение материальных стимулов в производстве. С уходом Новотного и приходом молодого, реформаторски настроенного Дубчека резонно связывалось укрепление в руководстве КПЧ сил, которые с пониманием отнесутся к венгерским реформам, выступят в роли союзников в рамках СЭВ. Посольство Чехословакии в Венгрии докладывало своему МИДу о поддержке официальным Будапештом происходящих в Праге кадровых перемен.

 

Попытки экономических реформ предпринимались в двух странах почти синхронно, еще при Новотном завязались контакты венгерских и чехословацких экономистов-реформаторов. Один из них, чех Ота Шик, отмечая общность цели - достижения более эффективной, рациональной экономики, указывает и на существенное различие: в Венгрии реформу с самого начала поддерживал Кадар, чехам же вплоть до начала 1968 г. приходилось преодолевать сопротивление.

Свой имидж реформатора в глазах северных соседей Кадар подтвердил и в ходе встречи с Дубчеком на охоте в Словакии 20-21 января. Эта беседа, прошедшая в дружеской атмосфере, состоялась по инициативе лидера КПЧ и предшествовала поездке Дубчека в Москву, первой в его новом политическом амплуа. Поздравив Дубчека с избранием, многоопытный венгерский лидер предупредил, что того ожидает на новом посту больше хлопот и забот, чем радости. Вернувшись в Будапешт, Кадар созвал 23 января Политбюро ЦК ВСРП. Решено было по возможности оказывать влияние на "братские" партии, формируя их мнение в пользу Дубчека. Новый лидер КПЧ, между тем, с первых недель своего пребывания у власти стал преподносить сюрпризы "старшему брату". В начале 1968 г. заметно ускорилась смена генераций в партийном и государственном аппарате: проверенные функционеры сталинской выучки один за другим лишаются своих должностей, а на их места приходят молодые партийцы, зачастую совершенно неизвестные в СССР. Советская сторона тем самым лишалась надежных и привычных партнеров, способных гарантировать подконтрольность Москве происходящих в Чехословакии процессов.

 

Следующая встреча лидеров двух стран состоялась 4 февраля в приграничном словацком городе Комарно. Первый секретарь ЦК КПЧ сообщил венгерскому коллеге о том, что встретил в Москве 30-31 января весьма доброжелательный прием, пожаловавшись вместе с тем на сохранявшееся недоверие со стороны руководителей Польши, ГДР и Болгарии. Дубчек откровенно делился с Кадаром своими планами реформ, рассказывал о находившейся в процессе разработки Программе действий КПЧ.

 

21 февраля Кадар отбыл в Прагу на торжества в связи с 20-летием февральских событий 1948 г., когда коммунисты в Чехословакии единолично утвердились у власти. К этому времени "либералы" из КПЧ укрепили свои позиции в аппарате, в том числе в сфере идеологии и массовых коммуникаций. Новое руководство, заинтересованное в ослаблении команды Новотного, санкционировало публикацию в прессе разоблачительных материалов, раскрывающих участие бывшего партийного лидера и людей из его окружения в репрессиях начала 1950-х годов. Зная об усилении "правых" тенденций в Чехословакии, гости решили все же не омрачать юбилейных празднеств открытой критикой в адрес хозяев. В Пражском Граде Кадар встретился не только с Дубчеком, но и с Новотным, пока еще Президентом ЧССР. Предчувствуя свой скорый уход с политической сцены и в брюзгливой манере выражая недовольство своим положением, Новотный в то же время довольно сдержанно высказался о Дубчеке, заявив, что в сложившейся ситуации предпочел бы видеть во главе партии именно его, а не кого-либо худшего.

 

В марте, наблюдая из Будапешта за развитием событий в соседней стране, Кадар стал находить основания для беспокойств. Как вспоминал он впоследствии, к этому времени в Чехословакии происходили "странные", на его взгляд, вещи: правительство шло на далеко идущие уступки оппозиции, что не могло не настораживать венгерского лидера, который сам прибегал к компромиссам в отношениях, в частности, с творческой интеллигенцией, но при этом никогда не терял контроля за ходом событий в своей стране. В Чехословакии, однако, пресса уже фактически начала выходить из-под партийного контроля. Возникают и очаги внепартийной оппозиции - разного рода интеллигентские клубы. Создавалось ощущение, что система рушится, КПЧ сдает свои властные позиции.

 

Лидеры других соседних стран были озабочены ситуацией в Чехословакии куда больше Кадара. Ульбрихт с "железобетонным" упорством "прусского унтера" (как называл его еще Л. Берия) продолжал выискивать в Праге идеологическую крамолу и прилагал очевидные усилия для установления железного занавеса уже не только на западной, но и на южной границе ГДР. "Дурной пример" чехов совершенно не давал покоя В. Гомулке, находившемуся в сложном положении - студенческие волнения в Польше достигли в марте критической точки.

 

В этой обстановке 23 марта лидеры Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, СССР и ЧССР съехались в Дрезден, чтобы обсудить ситуацию в Чехословакии. Перед этим, 21 марта, на Политбюро ЦК КПСС премьер-министр А. Косыгин указал на опасность неконтролируемого развития событий в Чехословакии по венгерскому варианту 1956 г. Брежнев в этой связи заметил, что для защиты социализма в этой стране нельзя исключать применения крайних мер. В Дрездене чехословацкой делегации пришлось выдержать "холодный душ": из уст Ульбрихта и Гомулки звучали заявления о том, что "контрреволюция в Праге разгуливает на свободе". Имели место и личные выпады в адрес Дубчека. Выступление Гомулки "звучало так, как будто до января никаких вообще проблем с Чехословакией не было. Беды начались в январе", - вспоминал позже Кадар. Брежнев пока еще был в меньшей мере склонен драматизировать ситуацию и все же указал на существующую, по его мнению, угрозу режиму в Чехословакии: "надо что-то предпринимать", - резюмировал он.

 

Выработка позиции Венгрии на предстоящей дрезденской встрече стала предметом обсуждения на Политбюро ЦК ВСРП 19 марта. Суть этой позиции заключалась в следующем: реформы в Чехословакии - ее внутреннее дело; руководству ВСРП следует продолжать поддерживать Дубчека и в то же время пытаться воздействовать на лидеров КПЧ, чтобы те проявляли больше осмотрительности, учитывали обеспокоенность друзей негативными явлениями. Сдержанность Кадара в Дрездене особенно явно контрастировала с истерическими возгласами Гомулки. Контраст покажется тем более резким, если вспомнить, какую роль каждому из этих политиков пришлось сыграть в 1956 г. За 12 лет роли изменились. "С течением лет, - замечает известный польский публицист и поэт Виктор Ворошильский, - террор в Венгрии ослаб, обнаружился и исторический парадокс: в то время как обожаемый в Октябре (1956 г. - А.С.) "вождь нации" Гомулка постепенно загонял страну в состояние все большей политической и экономической зависимости от СССР, растущего угнетения, нищеты и лжи - ненавидимый (и справедливо) Кадар как бы искал путей выхода из ловушки, довольно успешно пускался в экономические эксперименты, умеренно либерализировал режим, стремился прийти к соглашению с народом и его интеллигенцией". На каждом из этих двух незаурядных коммунистических политиков лежало, по выражению известного левого политолога Исаака Дойчера, клеймо "Made in Stalinism" и каждый из них был готов пойти на удушение реформ, если видел в них угрозу социализму, как он его понимал. Однако, если Гомулка переживал весной 1968 г. острый кризис доверия, то Кадар, напротив, как раз в этот период достиг верхней точки своей популярности внутри страны, а по мере первых успехов задуманной реформы рассчитывал на еще большее укрепление собственных позиций. Удар по начинаниям чехословацких коллег, менее искусных, чем он, в тактике политического маневрирования, мог отрицательно сказаться и на судьбе его реформы, а значит и на личном престиже венгерского лидера как в глазах соотечественников, так и в зарубежном общественном мнении, хотя и не забывшем кровавую драму 1956 г., но все же успевшем признать за Кадаром способность к эволюции. Все это предопределяло различия в действиях Кадара и Гомулки.

Выразив солидарность с реформаторскими планами КПЧ, Кадар в Дрездене в то же время обратил внимание и на "негативные явления", напомнившие ему пролог венгерской "контрреволюции" 1956 г., поскольку и контрреволюционеры "начинают с невинных студенческих демонстраций, с выдвижения рассчитанных на дешевый успех требований, легко вводящих людей в заблуждение". Логика событий может привести в стан врагов и тех, кто, как Имре Надь, изначально не был контрреволюционером, отметил вождь ВСРП. Впрочем, Кадар высказал надежду, что продолжение будет не таким, как в Венгрии. Он полагал, что КПЧ способна справиться с трудностями собственными силами. При составлении коммюнике он просил коллег из других партий воздержаться от положений, которые могли быть интерпретированы как вмешательство во внутренние дела КПЧ.

 

В Дрездене представители КПЧ вежливо и, по мнению Кадара, "правильно отвергли те утверждения и обвинения, с которыми нельзя было согласиться". Преодолеть расхождений во взглядах на суть процессов, происходивших в Чехословакии, не удалось. Особенно недовольны итогами встречи были хозяева. Главный идеолог Социалистической единой партии Германии К. Хагер 26 марта, выступая в связи со 150-летием со дня рождения Карла Маркса, положил начало открытой критике в странах советского блока не только отдельных "ревизионистских" проявлений в Чехословакии, но всей политики КПЧ. В справке Отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран от 26 апреля отмечалось, что после дрезденской встречи товарищи из ГДР последовательно высказывались за "оказание коллективной помощи со стороны братских партий руководству ЧССР, вплоть до применения "крайних мер" для обеспечения социалистических завоеваний Чехословакии, если обстоятельства этого потребуют". Вот уж кто поистине бежал впереди паровоза.

 

В Венгрии реакция на итоги встречи была несколько иной даже со стороны тех деятелей ВСРП, которые не хотели слишком далеко идущих реформ в своей стране. Один из них, член Политбюро Золтан Комочин, выступая 26 марта по телевидению, выразил солидарность с решениями КПЧ, направленными на ликвидацию пережитков "культа личности", осуществление "социалистической демократии", урегулирование экономических проблем. Имеющиеся в Чехословакии "нежелательные" явления (отсутствие единства в партийном руководстве, твердости в идеологической и культурной политике) требовали от лидеров КПЧ, по его мнению, ведения "борьбы на два фронта" - как против "догматических", так и против "ревизионистских" сил.

 

В свою очередь реформаторски настроенный премьер-министр Ене Фок, находясь 30 марта в Париже, однозначно заявил, что венгерское руководство разделяет цели, которые поставили перед собой партия, правительство и народ Чехословакии. Подобного рода заявления венгерских лидеров вызывали тем больший международный резонанс, что западные наблюдатели к этому времени уже начали напрямую проводить параллели между развитием событий в Чехословакии и начальным этапом венгерского кризиса 1956 г. Среди прочих об этом говорил Збигнев Бжезинский 13 марта в Колумбийском университете. Указывая на сходство процессов, западные эксперты выражали опасения и в связи с возможностью аналогичной, жесткой реакции руководства СССР.

 

Основания для таких опасений действительно имелись, тем более, что венгерские события были памятны и кремлевским лидерам - стабильность кадаровского режима не вызывала сомнений, и в силу этого они были склонны оценивать советскую политику в Венгрии в 1956 г. как результативную. Весной-летом 1968 г. в ходе обсуждения на Политбюро ЦК КПСС чехословацкого вопроса Венгрию 1956 г. вспоминали все чаще и чаще. По свидетельству дипломата и историка В. Мусатова, работавшего в то время в аппарате ЦК КПСС, имевшееся в отделе по связям с компартиями социалистических стран досье с сообщениями ТАСС о венгерском кризисе было затребовано высшим партийным руководством для изучения. Очень веско звучал на Политбюро голос недавно назначенного председателя КГБ Ю. Андропова, в то время всего лишь кандидата в члены этого высшего партийного органа. В 1956 г. посол СССР в Венгрии, он так никогда и не оправился от своего "венгерского синдрома". По отзывам людей из его окружения, Андропов в течение весны и лета 1968 г. по дням сравнивал развитие событий в Чехословакии с тем, что происходило в Венгрии в 1956 г. "Методы и формы, которыми ведется сейчас работа в Чехословакии, очень напоминают венгерские. В этом внешнем хаосе... есть свой порядок. В Венгрии тоже с этого начиналось", - заявлял он на заседании Политбюро 15 марта.

 

Венгерский опыт действительно присутствовал в сознании пражских реформаторов, однако уроки из него, как правило, извлекались совсем иные. Осенью 1956 г., вспоминает З. Млынарж, сторонники либерализации режима в Чехословакии, наблюдая за ходом венгерских событий, испытали настоящий страх перед толпой, линчующей коммунистов. Этот страх помог тогда Новотному утихомирить критиков своего режима, он подсознательно жил в чешских реформаторах и позже, тем более, что и противники перемен то и дело напоминали народу о венгерских "зверствах" 1956 г. В отличие от О. Шика, поддерживавшего связи с венгерскими экономистами, большинство чешских интеллигентов хотя и живо интересовалось происходящим у соседей, не столь уж много могло узнать из своей прессы о сходных реформаторских начинаниях в Венгрии. Венгерский опыт незримо присутствовал в их сознании прежде всего как память о событиях 12-летней давности, в которых виделось прежде всего предостережение.

 

Воспоминания о драматических эксцессах "Будапештской осени" и жесткой реакции Москвы побуждали активистов "Пражской весны" к максимальной взвешенности каждого шага, напоминали им, насколько опасно провоцировать кремлевское руководство непродуманными действиями, насколько важна для успеха реформ верность Чехословакии своим союзническим обязательствам.

Если реформаторы из КПЧ, усвоив уроки венгерской революции, вместе с тем в своих публичных выступлениях старались всячески (что понятно) избегать проведения параллелей с событиями тех лет, то противники реформ, напротив, охотно воскрешали в памяти соотечественников сцены кровавых расправ над коммунистами и сотрудниками ГБ, преувеличивая при этом масштабы насилия в Венгрии осени 1956 г. Аналогии сегодняшних чехословацких событий с "контрреволюцией" в Венгрии проводились ими уже с января и в беседах с советскими дипломатами.

 

Под влиянием того, что происходило в соседней Чехословакии (а в еще большей мере майских волнений во Франции), воспоминания о собственном 1956 г. не могли не оживиться и в самой Венгрии. В 1968 г. мы вновь почувствовали дуновение революции, "мы - те, кто в пятьдесят шестом были пацанами - хотели теперь выработать законы чистой, бескровной революции", - вспоминает театральный режиссер Иштван Паал. При этом в обстановке начатых экономических реформ в сознании большинства венгров доминировали оптимистические ожидания, питательной почвы для широкой оппозиции режиму в стране не было. Это заметили и в аппарате ЦК КПСС. "Среди различных слоев населения ВНР чехословацкие события были восприняты спокойно, не вызвав какого-либо политического брожения. Вопросы, стоящие на повестке дня в ЧССР, считаются венграми либо уже решенными после 1956 г., либо находящимися в стадии решения... Одобрение хода событий в Чехословакии не выливается в критику руководства ВСРП", - отмечалось в записке от 26 апреля. Кстати сказать, повышению потенциала радикализма в венгерском обществе не слишком-то способствовали и майские волнения во Франции. "Романтика" битых стекол и перевернутых автомашин могла на какое-то время привлечь юнцов из обеспеченных парижских семей в их потребности к самоутверждению в мире отцовского диктата, но поколения венгров, пережившие (пусть подростками) трагедию 1956 г., были навсегда вакцинированы от подобных увлечений.

"Пражская весна" предоставила Кадару и его команде повод четче обозначить собственные политические установки, дать свой ответ на вопрос о границах толерантности коммунистического режима, возникший в связи с развернувшимися в обеих странах реформами. Идеолог режима Дёрдь Ацел в апреле выступил с программным заявлением, в котором развил тезис о том, что ВСРП стремится не к установлению монополии своей идеологии и вытеснению других течений, а лишь к обеспечению за собой доминирующих позиций в идеологической сфере. Хотя предпочтение в отношениях с оппонентами отдавалось открытым спорам, не исключалась и возможность административного давления в тех случаях, когда поставлены под угрозу основы режима. "Если кто-либо под предлогом дискуссии предпримет попытку создания политической организации или начинает иные действия, нарушающие наши общественные нормы, мы отвечаем на это в соответствии с нашими законами... Против сознательно враждебных устремлений можно и нужно прибегать к административным мерам". Таким образом, было принципиально заявлено, что плюрализм мнений отнюдь не перерастает автоматически в политический плюрализм. Там, где возникала угроза стабильности режима, Кадар и его команда жестко напоминали венграм о существовании границ своей толерантности. Четкое разъяснение венгерской интеллигенции основных постулатов своей идейной платформы казалось Кадару тем более своевременным, что развитие событий в соседней Чехословакии могло породить у кое-кого в Венгрии необоснованные иллюзии.

 

Лидеры ВСРП сочли нужным продемонстрировать твердость своих позиций именно в тот момент, когда их северные соседи этой твердости, по их мнению, не проявляли. Пресса, почувствовав ослабление цензуры, не ограничивается критикой команды Новотного, занимается выявлением общих пороков системы. Чрезмерная, по мнению Кадара, уступчивость "чехословацких друзей", впрочем, пока еще не побуждала его к корректировке своей прежней доброжелательной линии в отношениях с ними. Венгерская пресса освещала происходящее в Чехословакии в позитивном ключе. 18 апреля Кадар к огромной радости чешских и словацких реформаторов публично поддержал опубликованный незадолго до этого манифест команды Дубчека, Программу действий КПЧ - документ, который Брежнев несколько позже, на майской встрече лидеров стран советского блока, оценил как "выражение мелкобуржуазной стихии", "программу, открывающую возможности для реставрации капитализма в Чехословакии". 16 апреля Брежнев, по свидетельству Р. Ньерша, в телефонном разговоре с Кадаром назвал Дубчека честным, но слабым человеком, указал на опасность контрреволюции в Чехословакии. Позиция Кадара, таким образом, все более отклонялась от курса Москвы.

 

Вопреки настояниям Кадара не обсуждать чехословацкие проблемы без представителей КПЧ, последние так и не были приглашены на встречу руководителей 5 стран (Болгарии, Венгрии, Восточной Германии, Польши, СССР) в Москве 8 мая. В сравнении с Дрезденом позиция Кадара в еще большей мере стояла особняком и вызывала открытые возражения других участников встречи. Стремясь предостеречь коллег от поспешных действий в отношении Чехословакии, Кадар вместе с тем не возражал против предложения Москвы о проведении на территории этой страны крупномасштабных маневров армий стран Организации Варшавского договора.

 

Такие маневры, ставшие не просто демонстрацией военной силы, но формой политического шантажа, состоялись в первой половине лета. Венгерские генералы докладывали Кадару о гнетущей атмосфере на командных пунктах, о том, что советский генералитет открыто демонстрировал недоверие к чехословацким коллегам, отчасти перенесенное и на венгров, которых считали ненадежными союзниками и не посвящали в целостный план военных учений. Среди советских военнослужащих вопреки усилиям политработников распространились слухи о том, что ВСРП в межпартийной дискуссии, которую уже невозможно было скрыть, заняла сторону КПЧ.

 

Серьезные разногласия с Москвой не могли не вызвать озабоченности руководства ВСРП. Реально оценивая место своей страны в мире, Кадар осознавал пределы возможного во внешней политике Венгрии. Он понимал, что геополитическое положение ВНР почти исключает для нее проведение внеблоковой политики, которую могла себе позволить титовская Югославия, знал также, что те, кто помог ему прийти к власти в 1956 г., могут, если захотят, лишить его руля. На основе своего огромного личного опыта венгерский лидер пришел к убеждению, что доверие Москвы и отсутствие напряженности в отношениях с ней есть залог большей свободы рук во внутренней политике. Он всегда хорошо чувствовал колебания в настроениях в Кремле, у него сложилась своя тактика в контактах с советскими партнерами - отстаивая интересы Венгрии (как он их понимал), Кадар знал границы допустимых требований и в противоположность часто фрондировавшему румынскому лидеру Чаушеску старался не обострять разногласий с Москвой. Не было ни одного принципиального вопроса международных отношений, где вождь ВСРП заметно отступил бы от советской позиции. Причем такая политика была не просто плодом здравого смысла прагматической натуры Яноша Кадара, она до известной степени коренилась в национальной традиции - в свое время и некоторые правительства эпохи Хорти, находясь в тени другой господствовавшей в регионе державы, нацистской Германии, стремились сохранить, не обостряя разногласий, определенное поле для самостоятельного маневра. Знал Кадар и то, что далеко опережает Москву в своем стремлении рационализировать экономический механизм коммунистического режима, судьба же реформ в его стране во многом зависит от внешних факторов, часто неблагоприятных (в Москве к 1968 г. стал намечаться явный откат от осуществления программы самых умеренных, так называемых "косыгинских" реформ). Обозначившиеся разногласия с руководством КПСС поставили перед Кадаром непростую задачу - найти возможности для максимального сближения позиций с СССР, не поступившись в то же время реформаторскими планами, успех которых был сопряжен с успехом реформ в соседней Чехословакии, вызывавших в Кремле все более нескрываемое раздражение. Решение этой задачи неминуемо должно было обречь венгерских лидеров на далеко идущие компромиссы с Москвой.

 

24 мая Политбюро ЦК ВСРП констатировало, что различие позиций СССР и ВНР в оценке процессов, происходящих в Чехословакии, во многом предопределяется их расхождениями в более общих вопросах: о необходимости экономических реформ в странах советского лагеря, расширения экономических связей с Западом, о характере отношений внутри Организации Варшавского договора и СЭВ. Поскольку и в Дрездене, и Москве проявилось непонимание и даже недоверие к Венгрии, позицию ВСРП решено было прояснить. Готовится проект письма в адрес руководства КПСС. В ходе дальнейших дискуссий отправку письма сочли несвоевременной, надежда на достижение большего взаимопонимания связывалась с ближайшей двусторонней встречей. Открытого спора с Москвой решено было не затевать. Между тем, к этому времени позиция Кремля претерпевает некоторые коррективы. Премьер-министр Косыгин, посетив Чехословакию в мае с неофициальным визитом, был вынужден признать популярность Дубчека, персонифицировавшего курс на обновление, а, с другой стороны, убедился в слабости позиций тех, кого в Москве считали более надежными друзьями. Проведение военных маневров сохраняло актуальность как форма политического давления, вместе с тем долгосрочная оккупация рассматривалась лишь как одна из альтернатив, на случай развития событий по наихудшему сценарию (из мемуаров генерала армии А.Майорова известно, что план военных действий по овладению территорией Чехословакии был разработан в министерстве обороны и генштабе СССР уже к середине апреля, задолго до принятия принципиального политического решения). Выжидательная линия Москвы давала Кадару возможность избежать крайне нежелательной для него дискуссии с советскими лидерами.

 

13-15 июня партийно-правительственная делегация ЧССР во главе с А.Дубчеком посетила Венгрию в целях продления договора о сотрудничестве двух стран. Напряженности в отношениях между ними пока еще не было, при том, что едва намечавшаяся перспектива сближения Чехословакии с нейтральной Югославией и диссидентской Румынией не могла не оживить в венгерском политическом сознании синдрома начинающегося возрождения межвоенной Малой Антанты, имевшей антивенгерскую направленность (впрочем, вплоть до начала августа Дубчек, надеясь на поддержку Кадара и его посредничество в диалоге с Москвой, явно дистанцировался от далеко идущего сближения с Чаушеску). Таким образом, позиция ВСРП все более отклонялась от генеральной линии советского блока, от которой по разным мотивам уже стали отодвигаться и Чехословакия, и Румыния. Сам факт продления Будапештом договора с Прагой в сложившейся обстановке был воспринят, в частности в Восточной Германии, как своего рода политическая демонстрация.

 

Однако 13 июня, в день, когда Дубчеку оказывались почести в Будапеште, в Праге журналист О.Махатка опубликовал в еженедельнике "Literarni listy" статью "И это тоже юбилей" в связи с 10-летием вынесения смертного приговора Имре Надю. "Благодаря критике тоталитарной диктатуры и гуманистическому толкованию социалистической идеи И. Надь стал выдающимся представителем демократического и национального социализма", - писал он. Сохраняющим актуальность автор назвал тезис И. Надя о том, что для малых стран "залогом независимости является неучастие в военных блоках, нейтралитет". Эта статья, о которой Кадар, очевидно, узнал уже после отъезда чехословацкой делегации на родину, вызвала в Будапеште эффект разорвавшейся бомбы. Главная газета ВСРП "Népszabadság", до тех пор последовательно воздерживавшаяся от критики происходящего в ЧССР, разразилась гневной отповедью. Помимо статьи Махатки объектом ее полемики стал опубликованный 27 июня программный документ внепартийной интеллигентской оппозиции "2000 слов", кстати, перепечатанный газетой, издававшейся в венгерском городе Дёре. Для Кадара июньские публикации чехословацкой прессы были свидетельством того, что внепартийная оппозиция уже фактически перехватила у власти политическую инициативу, происходит сползание к венгерскому варианту 1956 г., в результате чего под угрозой могут оказаться не только основы коммунистического режима, но и отношения с союзниками. С этих пор руководство ВСРП начинает корректировать свою прежнюю линию.

 

С 27 июня по 4 июля Кадар во главе венгерской делегации находился в СССР. Из документов явствует его стремление к максимальному сближению с точкой зрения Кремля. Запись заседания Политбюро ЦК КПСС от 3 июля, на котором Брежнев рассказывал о встрече с венграми, фиксирует жесткую позицию вождя ВСРП в чехословацком вопросе. Кадар согласился с Брежневым в том, что "2000 слов" - это "контрреволюционная программа". Сложившаяся обстановка, по его мнению, теперь не исключала и силового варианта разрешения кризиса: "если потребуется, мы пойдем на это без сомнения". На состоявшемся 3 июля митинге советско-венгерской дружбы Брежнев напомнил собравшимся о разгроме "контрреволюции" в Венгрии, сказал, что СССР и впредь никогда не будет равнодушен к судьбам социализма в других странах.

 

Заверить лидеров КПСС в своей верности "интернациональному" долгу Кадар считал тем более важным, что его реформаторские планы вызывали в свете чехословацких событий все большее подозрение в Кремле - та же тактика повторилась и позже, в 1972 г., когда решалась судьба венгерской экономической реформы, свернутой в конце концов по настоянию Москвы. Но при всей однозначности и жесткости заявленной Кадаром позиции и при всем его недовольстве Дубчеком, не способным "обуздать" прессу, его дальнейшие действия свидетельствуют о том, что линия, выдержанная в Москве, носила во многом характер тактического маневра.

 

Александр СТЫКАЛИН




Живет в Восточном Тироле весьма интересный человек по фамилии Йозеф Шетт. Многие годы он активно занимался политической деятельностью и достаточно долго избирался на пост мэра небольшого местного городка. А затем занялся предпринимательством и с тех пор ему в этих местах нет равных в разведении горных овец и производстве из их шерсти различных экологически чистых бытовых и строительно-утеплительных материалов.
Поближе с производственной деятельностью Йозефа Шетт и его разнообразными изделиями можно познакомиться на сайгах в интернете
www.villgraternatur.at и www.woolin.at.

 

Игорь БЕЛОВ


Несмотря на затянувшийся финансовый кризис, выражающийся в сокращении уровня капитализации 30 крупнейших акционерных компаний ФРГ, являющихся основой важнейшего национального биржевого индекса DAX, руководство АО “Германские федеральные железные дороги” (Deutsche Bahn AG) не намерено откладывать наметившийся процесс частичной приватизации.

 

Напомним, что в свободную продажу осенью текущего года должны будут поступить 24,9 % акций дочернего предприятия DB AG, получившего название DB Mobility Logistics AG. К сфере деятельности этой “дочки” крупнейшей в Западной Европе железнодорожной компании относятся исключительно грузовые и пассажирские перевозки. 75,1 % акций на начальном этапе останутся в собственности государства.

 

По словам финансового директора DB AG Дитхельма Зак (Diethelm Sack), в прошлом году суммарный оборот DB Mobility Logistics AG составил 31 млрд. евро и потому у руководства компании есть все основания надеяться на получение от продажи четвертой части акций своего дочернего предприятия не менее 5 млрд. евро. При этом финансовый шеф исходит из того, что львиная доля выставляемых на продажу акций в конечном итоге окажется в собственности крупных европейских и ближневосточных инвесторов и отнюдь не исключает участие в этом процессе ОАО “РЖД” или иных крупных российских игроков. Лишь около 10% продаваемых акций, по мнению финансового эксперта, может оказаться в руках мелких частных инвесторов. При этом каких-либо скидок для сотрудников компании или же для известных личностей не предусмотрено. Другими словами, так называемой “народной акции”, как это практиковали в ходе своей приватизации немецкие компании Telekom, Air Berlin и Deutsche Post, не будет.

 

Если все пойдет, как намечено, то привлеченный со стороны частный капитал в размере около 5 млрд. евро будет разделен на три равные части. Первую треть суммы получит DB AG, вторая треть суммы поступит через министерство финансов страны в госбюджет ФРГ, а оставшиеся средства предусмотрено передать министерству транспорта на целевое использование по усовершенствованию различных инфраструктурных объектов, в частности снижение шумового загрязнения окружающей среды на транспорте и реализацию экспериментальных инновационных проектов. На вновь полученные полтора миллиарда евро сама же компания DB AG намерена приобрести в странах Восточной Европы ряд транспортных и логистических фирм и, тем самым, впредь наращивать свою коммерческую деятельность на международном рынке грузовых перевозок.

 

В пространной беседе в ходе многочасовой встречи с журналистами шеф DB AG 65-летний Хартмут Медорн недавно также подробно говорил о предстоящей частичной приватизации возглавляемой им компании. Он уверен в том, что выход на IPO начнется в намеченные сроки и увенчается успехом. Более того, руководство “Германских федеральных железных дорог”, ежедневно перевозящих 7 млн. пассажиров, поставило перед компанией цель как можно быстрее войти в “великолепную тридцатку” крупнейших акционерных обществ страны и стать строчкой в индексе DAX. В 2011 г. Хартмут Медорн - после успешной частичной приватизации - будет считать свою миссию выполненной и намерен уйти на заслуженный отдых. И тогда, как он заверил журналистов, он потратит свои накопления на приобретение акций DB Mobility Logistics AG.

 

Игорь БЕЛОВ
Вена-Берлин
На снимке: Хартмут Медорн.
Фото: Massimo RODARI


Из-за увеличивающихся расценок на нефть и в связи с общей экономической рецессией, "Малев” в будущем станет концентрировать свои возможности и силы на европейской сети, тем самым, усиливая региональные позиции. Начиная с действия зимнего расписания, он ликвидирует убыточные дальние рейсы.

 

"Малев” трансформирует свой флот самолетов. На европейских линиях он будет использовать, с одной стороны уже апробированные среднемагистральные B737 NG, а также, начиная с действия нынешнего зимнего расписания полетов, будет вводить экономичные и охраняющие окружающую среду турбовинтовые самолеты Q400, летающие в региональные пункты назначения. Они заменят самолеты CRJ, а с декабря 2009 г. - постепенно и Fokker 70. В рамках преобразования авиакомпания выведет из своего флота два самолета B767 и одновременно ликвидируют убыточные дальнемагистральные рейсы. Быстро реагируя на экономические требования, динамично и гибко развиваясь, "Малев” в будущем стремится стать доминирующей авиакомпанией региона и концентрироваться на динамично развивающемся восточно-европейском рынке. В этом ему поможет Будапешт, благодаря своему выгодному географическому положению, ставший быстро собирающим и распределяющим базовым центром.

 

В настоящее время авиакомпания летает в две северо-атлантические точки: Нью-Йорк и Торонто. В связи с повышением цен на керосин сегодня стоимость эксплуатации одного рейса B767 Будапешт – Нью-Йорк – Будапешт обходится на 7 млн. форинтов (49 тысяч американских долларов) больше, чем год назад. Последний рейс в из Будапешта Торонто будет совершен 21 сентября, а в Нью-Йорк - 25 октября. Увеличение расходов для такого размера авиакомпании как "Малев”, в длительной перспективе не позволит сделать эти дальние рейсы рентабельными. А общая негативная тенденция в авиаперевозках, не способствует создатнию условия для успешной работы в будущем. Драматичное повышение расходов на горючее привело к невиданным кризисам даже среди самых серьезных авиакомпаний во всем мире, которые постоянно и значительно сокращают количество рейсов и объемы, вводят все более строгие программы по сокращению расходов, часто авиакомпании вынуждены прощаться со своими сотрудниками.

 

"Малев” и дальше будет предоставлять преимущества своим пассажирам как в бизнес- так и в туристических перевозках, обеспечивая ежедневную многократную доставку пассажиров в центральные аэропорты, сохраняя точное и надежное обслуживание.

 

Пассажиры авиакомпании и в дальнейшем смогут путешествовать с билетом и кодом "Малева” в США на рейсах American Airlines. "Малев” благодаря альянсу и партнерам code-share будет использовать соединяющие рейсы из Брюсселя, Парижа, Франкфурта и Цюриха с Нью-Йорком и Чикаго.
Пассажиров, имеющих действующие билеты в Нью-Йорк и Торонто, "Малев” перевезет в эти города с помощью других авиаперевозчиков. Для тех пассажиров, которые имеют заказ, но еще не оплатили билеты, "Малев” предложит альтернативные пути с пересадкой в одном из европейских городов. Авиакомпания предложит пассажирам также вернуть стоимость билетов.

 

www.malev.com


В середине июля состоялось официальное открытие реабилитированного квартала центра Будапешта “Двор Гожду”, выходящего на улицы Кирай и Холло. Коммерческий директор фирмы Autóker Ференц Аради рассказывает о завершении этого проекта, отвечая на вопросы корреспондента “РК” Марии АЛЕКСАНДРОВОЙ.

- Какие инвестиции предшествовали строительству квартала “Двор Гожду”?

- В последние годы нами было успешно завершено несколько строек: дом “Цезарь” на 316 квартир, “Клео” (446), “Ромаи” (380), “Хелена” (53), “Двор Кирай” (143), “Леда” (57), “Синеи Мерше” (200), “Марина I” (224), “Марина II” (275), “Марина III” (350). Если первые строились в центре города, то последние – на берегу Дуная.

- Когда начался реабилитационный проект такого известного в свое время исторического квартала “Двор Гожду”?

- Начало было положено три года назад.

- С какими сложностями вы столкнулись в ходе осуществления данного проекта?

- В ходе музейной реконструкции нам было необходимо осуществить множество капитальных работ, о которых сегодня уже никто не вспоминает. Например, сменить несущие перегородки между этажами, поменять лестничные проемы и перила, а для этой цели были использованы специальные материалы и технологии, пришлось заново укладывать высококачественный паркет, воссоздавать входные двери со специальными барельефами, на фасаде нужно было восстановить оригинальную лепку и мраморные входы.
- Каковы преимущества “Двора Гожду” по сравнению с другими проектами?

- Очень редко, когда историческое здание восстанавливается в своем первозданном виде, в нашем случае, в качестве жилого дома, к тому же квартал “Гожду” является частью мирового наследия, охраняемого ЮНЕСКО. Для тех, кто хочет жить в красивой квартире в центре города, но не отказывается от современных удобств, это идеальный выбор. Здание полностью обновлено, но размеры квартир увеличены, чтобы соответствовать уровню жизни буржуа. Мы предлагаем квартиры по цене квартир в новых домах, и я вас заверяю, что в будущем их цена благодаря месторасположению и исторической ценности, будет только расти. Спрос на них будет всегда!

- Каковы услуги люкс, которые Вы предлагаете покупателям?

- На цокольном этаже “Двора Гожду” будут находиться магазины, помимо традиционно необходимых продуктовых, здесь же разместятся кафе, рестораны, ювелирные бутики, книжные лавки, винные подвалы, бары и т.д. И пожалуй, наиболее важное, здесь разместится “Клуб Холмис Палас” с фитнес-залами и бассейном. Комплексу принадлежит подземный гараж на 250 автомашин.

- Граждане каких стран покупают у вас квартиры?

- Половина наших инвесторов – венгры, вторая часть состоит из иностранцев. Три года назад появились ирландцы и англичане, два года – испанцы, а в последние полгода нашими клиентами стали русские покупатели, которые помимо квартир во “Дворе Гожду”, стали владельцами лучших пентхаусов в нашем придунайском комплексе “Марина Парт”. Так что, международный состав налицо!

Отдел продаж

Gozsdu Udvar

1075 Budapest, Király utca 13.
Тел.: +36 1 878 1305

21 июля после продолжительной болезни на 59 году жизни скончалась венгерская художника Эль Казовский. Она по праву считалась одной из наиболее ярких личностей в художественном мире Венгрии. Министерство образования и культуры страны, учитывая выдающиеся заслуги художницы, взяло на себя все расходы по организации похорон.

 

 

 

 

 

Елена Казовская родилась в Ленинграде в 1950 году в семье известного антиквара. Но с 14-летнего возраста она переехала в Будапешт, где сменила имя на Эль Казовский, и в 1977 г. окончила факультет живописи Венгерского института прикладного искусства. Ее преподавателями были Дёрдь Кадар и Игнац Кокаш. Художница была лауреатом премий им. Дерковича и Шмохаи. За заслуги в области искусства была удостоена в 1989 г. премии им. Михая Мункача, в 2002-м – премии им.Кошута.

 

Эль Казовский сначала стала известна как художница, затем проявив себя как яркий театральный декоратор и проектировщик перформанса. Ее искусство было связано с мифологией, это метафоры инсталляций и мифов.Она черпала свои мотивы из мира греческой мифологии, которая вместе с темой космоса причудливо переплетались в ее творчестве. У нее не было различных этапов творческой жизни, но как правило ее картины выполнены в стили иконографии.

 

Ее творчество - очень индивидуальное восприятие мира в себе и вокруг себя. Особая бескомпромиссная философия эстетики основана на чувственности, любви и красоте: их возникновения, развития и (или) гибели. Красота в ее работах не просто абстрактное понятие, а некая мифическая субстанция, нуждающаяся в защите от внешних посягательств.
Несколько коллажная структура работ с четкими акцентами и разделением на фрагменты, возможно, является попыткой обуздать хаос окружающего мира. Анархия, заключенная в рамки картин Эль Казовский, уступает место порядку.

 

Любимыми образами художницы были - собака, пустыня, пирамида, облако, занавес, мужское тело, лебедь - переплетающиеся в чудном взаимодействии. Их бытие - миф и реальность, вымысел и отражение материального мира.

 

Работы Эль Казовский не несут в себе повествовательной задачи. Они - словно остановившееся мгновение какого-то действия, в основе которого лежит сложный ребус. Эта идея очень непроста, ведь она содержит извечные проблемы человечества: жизни (как созидания) и смерти (как иной ипостаси жизни); любви и тоски о невосполнимой утрате; выживания среди сообщества жертв и хищников, сохраняя веру в прекрасное.

 

В картинах, напоминающих театральные декорации, художник тасует свои образы, погружая их в среду, где царит атмосфера сна. На его полотнах всегда читается некая система символов, напоминающих иероглифы, важнейший из которых - стилизованный хищный зверь, который одновременно служит ритуальным идолом и жертвой. Эта дуальность характерна для многих работ Эль Казовский, открывающих нам одну из закономерностей мироздания: мы - есть борьба противостоящих друг другу антиподов, борьба добра и зла, конечного и бесконечного. Отсюда и постоянное присутствие в ее работах идеи актуальной и потенциальной реальности, их асимметрии и перехода друг в друга.

 

Ольга ПАРШИНА


ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK

 
 

БУДАПЕШТ ТОП-10

  • 1. Прогулка по Площади героев
    1. Прогулка по Площади героев
  • 2. Прокатитесь на Подземке
    2. Прокатитесь на Подземке
  • 3. Выпейте ароматный капучино на берегу Дуная
    3. Выпейте ароматный капучино на берегу Дуная
  • 4. Поставьте свечку в Базилике Святого Иштвана
    4. Поставьте свечку в Базилике Святого Иштвана
  • 5. Полюбуйтесь величественным Парламентом
    5. Полюбуйтесь величественным Парламентом
  • 6. Проходя по Цепному мосту, бросьте монетку в Дунай
    6. Проходя по Цепному мосту, бросьте монетку в Дунай
  • 7. Поднимитесь на фуникулёре в Будайскую крепость
    7. Поднимитесь на фуникулёре в Будайскую крепость
  • 8. Пообедайте в Рыбацком бастионе
    8. Пообедайте в Рыбацком бастионе
  • 9. Омойте свое бренное тело в термальных водах
    9. Омойте свое бренное тело в термальных водах
  • 10. Посмотреть на вечерний город с горы Геллерт
    10. Посмотреть на вечерний город с горы Геллерт