Воскресенье, 16 марта 2008 14:51

Налог на недвижимость: что новенького?

Автор

Продолжаем разговор на тему венгерской недвижимости. На этот раз речь пойдёт о налогообложении операций с недвижимостью. На вопросы “РК” отвечает адвокат д-р Жлудов Вадим Анатольевич


- Первый вопрос от имени тех читателей, кто ещё никогда не имел дела с венгерской недвижимостью: налог на недвижимость: что это такое, сколько и кто его платит?


- В Венгрии, если вы покупаете, а затем продаёте недвижимость, то платите налог дважды, независимо от того, скупой вы или нет – первый раз при покупке и затем при продаже. Строго говоря, при покупке нужно платить не налог, а пошлину (хотя кому от этого легче?). Размер пошлины зависит от контрактной цены недвижимости и рассчитывается следующим образом: 2% от 4.000.000 форинтов, то есть 80.000 форинтов, плюс 6% от оставшейся части контрактной цены. Например, при покупке квартиры за 20.000.000 форинтов размер пошлины составит 80.000 фор. (2% от 4.000.000 фор.) + 960.000 фор. (6% от 16.000.000 фор.), итого 1.040.000 фор.


- Можно ли избежать уплаты пошлины либо каким-то образом снизить её размер?


- До 1 января этого года такая возможность была, если у вас уже имелась венгерская недвижимость, вы её продали и покупаете недвижимость по более высокой цене. В этом случае пошлина исчислялась от разницы между ценой покупаемой и проданной недвижимости. С 1 января этого года, к сожалению, эта возможность перестала существовать, при каждой покупке пошлина должна быть уплачена.


- Каким образом происходит оплата пошлины на практике?


- Пошлину нужно платить по письменному требованию Комитета по сбору пошлин, относящегося к системе налоговых органов. Требование приходит по почте на ваш адрес, указанный в контракте. Если у вас нет в Венгрии постоянной или временной прописки, то необходимо иметь так называемого почтового поверенного – лицо, необязательно венгерской национальности, имеющее постоянную прописку на территории Венгрии. В этом случае требование на оплату пошлины получит ваш почтовый поверенный.


- В какие сроки должна быть уплачена пошлина?


- Требование об оплате пошлины обычно приходит через 3-4 месяца после заключения контракта. В требовании содержится расчёт пошлины и номер банковского счёта Комитета по сбору пошлин. Пошлина должна быть оплачена в течение 15 дней со дня вручения требования. Срок оплаты пошлины может быть продлён на 3-5 месяцев, если вы подадите в Комитет по сбору пошлин прошение о рассрочке оплаты пошлины частями, например в течение 1 года. Даже если вам будет отказано в предоставлении рассрочки, вы уже выиграли время, не нарушив при этом ни одной правовой нормы!


(Продолжение следует)


За подробной консультацией обращаться по тел.:

 

 +36 1 411 1599,

 +36 30 9618 535

Е-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Dr. Zsludov Vagyim

 

Ügyvédi Iroda

1052 Budapest,

Ferenczy I. u. 28. V.5.

Тел.: +36 1 411 1599

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Основатель альянса ONEWORLD – авиакомпания American Airlines поставила торговый код “Малева” на двенадцать рейсов, начиная со 2 мая, что позволит авиапассажирам “Малева” непосредственно бронировать билеты на северо-американские рейсы, напрямую соединённые  с малевским рейсом Будапешт – Нью-Йорк. 

 

Благодаря сотрудничеству code-share между двумя авиакомпаниями, “Малев” фактически становится непосредственным участником американских перевозок внутри страны. Коды “Малева” ежедневно будут фигурировать на 36 “АА” рейсах. Это присутствие выражается не только в экономической выгоде, но и представляет значительную маркетинговую ценность на Североамериканском континенте. Для пассажиров это будет означать быстрое путешествие и простое оформление формальностей, например, расстояние между Будапештом и Лос-Анджелесом на рейсе “АА” можно будет преодолеть за 17 часов с пересадкой в Нью-Йорке.

 

С кодом “Малева” станет возможным летать в следующие города: Балтимор (Мерилэнд),  Бостон (Массачусетс), Кливленд (Огайо), Даллас/Форт Ворт (Техас), Майами (Флорида), Орландо (Флорида), Ралей/Дурхем (Северная Каролина), Сан-Диего ((Калифорния), Сан-Франциско (Калифорния), Сиэтл (Вашингтон) Сент-Луис (Миссури), Вашингтон (округ Колумбия). До пункта конечного назначения, начиная со 2 мая, можно будет добраться на нью-йоркском рейсе “Малева” всего с одной пересадкой. Благодаря более ранней договорённости код “Малева” фигурирует также на рейсах American Airlines в Лос-Анджелес и Чикаго.

 

Сотрудничество между American Airlines  и “Малевом” началось в январе 2006 года, когда обе авиакомпании подписали договор по тарифам и обеспечили своим пассажирам возможность покупки билетов со скидкой на сети обеих авиакомпаний и синхронизировали систему покупки “е”-билетов через интернет. Договор Open Sky между ЕС и США позволит, начиная с 30 марта 2008 года, расширить сотрудничество в области code-share. Система бронирования позволяет уже сейчас с помощью кода “Малева” заказывать билеты на рейсы в североамериканские города.

 

Наряду с американскими внутренними рейсами коды “Малева” будут фигурировать на рейсах American Airlines, связывающих многие города Европы и США. На американских рейсах с билетами “Малева” можно будет добраться из Рима, Парижа и Брюсселя в Нью-Йорк и Чикаго, а также из Франкфурта в Чикаго. Из венгерской столицы  “Малев” во все перечисленные  города отправляет по несколько рейсов в день, на которых также присутствует код American Airlines.

Воскресенье, 16 марта 2008 14:43

Очарование Южной Каринтии

Автор

Озеро Клопайнерзее считается самым тёплым в Европе не только потому, что находится на юге самой южной федеральной земли Австрии Каринтии у отрогов Альп, но и потому, что там из-под земли бьют ключи с тёплой минеральной водой. Его длина составляет менее двух километров, а ширина - 800 метров, а вода в летние дни прогревается аж до 28 градусов. По соседству с Клопайнерзее находятся ещё шесть озёр, составляющих вместе прекрасный водный ландшафт. 4 июля на этом озере в очередной раз состоится традиционный фейерверк, считающийся самым большим в Австрии. Десять специалистов в области пиротехники с разных берегов озера, а также с воды синхронно запустят в небо сотни салютных ракет, за которыми будут наблюдать около ста тысяч специально приехавших на этот спектакль гостей.

 

Игорь АНАТОЛЬЕВ

 

На снимке: идиллия на берегу озера Клопайнерзее.

Фото: Tourismusregion Klopainer See – Suedkaernten GmbH (www.klopainersee.at)

Воскресенье, 16 марта 2008 14:34

Юбилей печального наводнения

Автор

Исполнилось 170 лет с момента одной из самых крупных природных катастроф, когда-либо поражавших Венгрию. 13 марта 1838 года на Пешт и Буду обрушилось небывалое наводнение, сопровождавшееся огромными разрушениями и человеческими жертвами. В столице память о природном катаклизме хранят мемориальные доски, памятные знаки, в том числе большой бронзовый барельеф на стене францисканской церкви на улице Кошута неподалёку от моста Эржебет. На нём художник изобразил полную драматизма сцену разбушевавшейся стихии, тонущих людей и спасающего их человека.

 

Как известно, Дунай и его многочисленные притоки берут начало в горах. И если идут продолжительные дожди или начинается таяние снегов, то уровень воды в реке буквально на глазах, в течение двух-трёх дней, может подняться на несколько метров. В Будапеште подобные перепады особенно заметны: дунайская вода, которая обычно на несколько метров ниже набережных, в такие периоды сравнивается, а то и затопляет их. Сейчас подобные набеги стихии неопасны, но в описываемые времена каменных набережных ещё не было. 

 

В исторических хрониках немало указаний на наводнения в Пеште. Но разгул стихии в марте 1838 года был поистине невообразимым. В том году при весеннем таянии снегов в верховьях реки образовались ледяные заторы, и когда они не выдержали напора воды, огромная паводковая волна вместе с ледяными глыбами хлынула по течению вниз. Чтобы представить масштабы катастрофы, приведу лишь одно свидетельство. Если по проспекту Ракоци удаляться от Дуная в сторону Восточного вокзала, то вблизи площади Луизы Блахи на стене здания часовни больницы Рокуш можно увидеть мраморную табличку. На ней горизонтальная стрелка и надпись: 13 марта 1838 года. Стрелка указывает уровень, которого достигла вода в тот злополучный день. Если  вы встанете возле, то стрелка окажется где-то на уровне ваших глаз. И это сейчас, когда построены тротуары, поднявшие уровень земли, и это в месте, от которого по прямой до берега Дуная около двух километров. Можно представить, что творилось в прибрежных кварталах в те дни ранней весны 1838 года.

 

В столице по обеим берегам реки наводнением было разрушено две с половиной тысячи домов. В пештской равнинной части, по свидетельствам современников, целые улицы превратились в руины, многие лишились жилья, иных снимали с крыш уцелевших зданий.

Не обошлось без человеческих жертв.

 

Но вернёмся к памятнику, посвящённому этому бедствию. Человек  в лодке, изображённый на барельефе, не собирательный образ, а вполне конкретное историческое лицо - барон Миклош Вешшелени, известный политический деятель 30-40-х гг. XIX века. Он был одним из главных идеологов так называемой реформаторской оппозиции, ставившей своей целью с помощью конституционных перемен добиться независимости Венгрии.

 

В ночь наводнения Вешшелени на лодке, лавируя между плавающих льдин по затопленным водой пештским улицам, спасал сотни попавших в беду людей. За это поистине героическое деяние барона позднее окрестили “кормчим  наводнения”.

 

Вот как он описывает тогдашнюю трагедию: “Среди развалин домов, ледяных глыб, плавающей мебели лодки едва могли продвигаться по узким улицам. То впереди, то сзади раздавался грохот  обрушивающихся зданий, и в наступавшей тишине ещё отчётливее звучали призывы несчастных о помощи”. 

 

Когда вода спала, глазам очевидцев предстала истинная картина катастрофических разрушений. Сотни людей исчезли, тысячи семей остались без крова и средств к существованию. Стране ещё долго пришлось устранять последствия катастрофы.

 

Если к барельефу присмотреться внимательно, то на заднем плане можно разглядеть контуры домов, в том числе сохранившееся и теперь здание тогдашней мэрии. На переднем плане наиболее драматичная сцена. Барон, стоя в накренившейся лодке, пытается втянуть в неё горожанина, нашедшего спасение от бушующих волн на крыше своего дома. Там же ещё несколько человек, в том числе женщина с ребёнком на руках. Автору барельефа удалось передать драматизм бушующей стихии, раскачивающейся лодки и романтический образ барона Вешшелени в центре.

 

К созданию бронзового барельефа длиной три с половиной и высотой более двух метров скульптор Барнабаш Холло приступил в последнее десятилетие XIX века. Работа продолжалась несколько лет. Законченное произведение выставлялось на всемирной выставке в Париже в 1900 году, где было удостоено золотой медали. Первоначально барельеф предполагалось установить на прогулочной набережной Дуная, но позднее, в 1905 году – и это вторая дата, которая указана на памятнике, – он был установлен в Пеште, на стене францисканской церкви. Так отмечались заслуги церкви в спасении и оказании помощи жертвам стихии. Как писал в своём дневнике “кормчий наводнения”, тысячи людей, что потеряли крышу над головой, в эти дни  нашли убежище в городской мэрии и францисканском монастыре.

 

Валерий ТКАЧЕНКО

Воскресенье, 16 марта 2008 13:57

“Алфавит” собирает друзей на Масленицу

Автор

9 марта, в прощёное воскресенье, Культурно-образовательный фонд “Алфавит” проводил праздник Масленицы. Как известно, Масленица - это озорное и весёлое прощание с зимой и встреча весны, несущей оживление в природе и солнечное тепло.


В Российском культурном центре собрались дети, родители и гости. Воспитанники студии народного творчества под руководством бессменной А.А.Дунаевской показали весёлую весеннюю программу, посвящённую масленичным гуляньям. Продолжил концерт вокальный коллектив “Сударушки”, который состоит из наших молодых бабушек. Исполнительницы поют акапелло, и исключительно народные песни. Дошкольники  из клуба “Родничок” поздравили своих мам с 8 Марта и тоже спели для них свою песенку. Закончился праздник, как положено, весёлым чаепитием с масленичными блинами.

Отличительная черта Венгрии от многих стран постсоветского пространства заключается в том, что провинциальная жизнь и инфраструктура не отличаются от столичной. Въезжая в город Дунауйварош, я отметила хорошие дороги, опрятные здания, вполне европейский городской транспорт и магазины. Основой жизни этого городка, его сердцем-мотором является металлургический комбинат “Дунаферр”. В разговоре с его генеральным директором Валерием Науменко стало ясно, что произошло за те годы, как завод перешёл в руки украинских инвесторов.
 


- После приватизации “Дунаферра” Индустриальным Союзом Донбасса как удалось его вывести из кризиса, когда его задолженность банкам-кредиторам составляла около 60 млрд. форинтов?

 

- Первый этап юридического оформления приватизационного процесса был завершён в сентябре 2004 года. Тогда конкурс по продаже Дунауйварошского металлургического комбината выиграла корпорация “Индустриальный Союз Донбасса” в консорциуме с АМК, компаниями Duferco International Trading Holding Ltd. (Швейцария) и Kundax AG (Лихтенштейн) в размере 79,48% госакций за 444 млн. форинтов.

 

В условия покупки предприятия входили серьёзные обязательства, связанные с сохранением численного состава работающих на заводе, и многое прочее. Полностью постприватизационный период будет закончен к сентябрю 2009 года.



- С тех пор состав работников сократился?

 

- Состав завода существенно не изменился, так как исторически здесь серьёзную роль играют профсоюзы и мы связаны определёнными обязательствами. Но мы находим баланс взаимоотношений с профсоюзами. Могу сказать, что в прошлом году было подписано досрочное соглашение об увеличении заработной платы, и поэтому сегодня ситуация спокойная.
 


- Много ли специалистов приехало на завод с Украины?

 

- “Дунаферр” укомплектован достаточно сильными венгерскими кадрами. В аппарате среднего звена работают практически только венгры, но высшее руководство – директор, заместители по экономике, производству, коммерции и сбыту – составляют наши люди. И причина не только в том, что кому-то верю, кому-то нет, причина весьма банальная – незнание венгерского языка. Директору комфортно разговаривать со своими замами без переводчика, так проще и быстрее.
 


- Валерий Викторович, расскажите о себе.

 

- Я родился в 1960 г. в городе Константиновка Донецкой области. С 1977 по 1982 гг. учился в Московском институте стали и сплавов на факультете чёрной металлургии. В 1982-1984 гг. прошёл ряды Советской армии, с 1984 года работал на разных металлургических заводах, и с конца 2005 года нахожусь на “Дунаферре”.
 


- ИСД, основанный в 1995 году, является промышленным объединением, владеющим крупными пакетами акций ведущих предприятий горно-металлургического комплекса Украины. Оправдались ли надежды инвестора, связанные с покупкой завода “Дунаферр”?

 

- Материнский бизнес ИСД полностью совпадает с производством в Венгрии. “Дунаферр” - очень хороший завод, укомплектованный классными квалифицированными специалистами, правда людьми с другой ментальностью, с этим ничего не сделаешь, как говорят, в чужой монастырь со своим уставом ходить не принято. За эти годы произошло определённое привыкание. К примеру, если я начал по-венгерски говорить “здравствуйте” и “до свидания” на третий день, то со мной здороваться и прощаться по-русски стали только на третьем году. И это нормально. А что насчёт того, оправдал или не оправдал свои ожидания инвестор, думаю, оправдал. Фокус состоит в том, что завод постоянно развивается и строит своё будущее не как отдельное предприятие, а как часть большой металлургической группы. Мы рассчитываем на широкую кооперацию с нашими украинскими заводами, и именно на этом собираемся делать решающие преимущества перед остальными участниками рынка.
 


- Завод был куплен в 2004 году и уже находится на территории ЕС. Как это отражается на вашей работе?

 

- Когда я приехал на завод, Венгрия уже вступила в ЕС. Мне не было с чем сравнивать, и изначально я стал работать на заводе, который находится в ЕС, с соответственными таможенными процедурами и прочим. Рынок сбыта у нас европейский, и практически мы не выходим за пределы Европы, потому что, покупая ресурсы по европейской цене, свою продукцию мы можем продавать только на этом рынке. Ни на одном другом рынке с нашей себестоимостью нас никто не возьмёт.

- Кто самые крупные ваши партнёры в Европе?

 

- Так исторически сложилось, что “Дунаферр” всегда находился в жёсткой конкурентной ситуации. В четырёх часах езды в одну сторону находится Линц, в другую - Кошице. Два металлургических “мамонта” ели всё самое крупное, а нашему заводу доставались “крохи”. И для того чтобы выжить, ему пришлось довольствоваться всем. Поэтому не могу сказать, что у нас есть один конкретный потребитель и мы на него молимся. Это одно из решающих преимуществ завода, что мы очень гибкие и подвижные и можем делать такие заказы, такую даже мелочь, что не под силу ни Линцу, ни другим комбинатам.

 

Посмотрите на наши показатели. Прибыль завода в 2004 году составила 18234 млн. форинтов, 2005 год – 17307 млн. форинтов, 2006 г. - 40538 млн. форинтов, в 2007 г. ожидаемая прибыль – 40167 млн. форинтов. Цифры весьма оптимистичные.

 

Назову несколько наших референций: Rába Group, Carl Spaeter, Linamar, Electrolux, Voest Alpine Krems, Emerson Group, Lindab, Marcegaglia, Klöckner & Co, Greif Hungary, Thyssen Krupp, Bombardier, Schwarzmüller, Ceterpillar, Vogel & Noot и другие.

- В своё время в конце 50-х гг. прошлого века, когда венгры строили завод, оказалась странная ситуация, что нужно было, с одной стороны, возить и руду, с другой - уголь, и это было нецелесообразно. Почему так произошло?

 

- Существует красивая легенда по поводу создания завода. Говорят, что он должен был стоять практически на самой границе с Югославией, но в последний момент в 1949 году у двух маршалов что-то не заладилось, они не смогли договориться, и маршал с русской стороны в “сердцах” велел “отодвинуть” его на север. По-моему, лучше было бы поставить его ещё севернее, где-то в районе Эрда, удобнее и ближе было бы добираться из Будапешта (смеётся).

 

Завод проектировался Днепропетровским и Московским бюро, всё оборудование поставили практически из СССР, и, естественно, он был привязан на Криворожскому железорудному бассейну. Плохо это было или хорошо? Ну, во-первых, в Венгрии своего железа нет. Я снимаю шляпу перед теми людьми, которые этот завод проектировали. Они очень хорошо сделали свою работу, хорошо сбалансировали его взаимодействие с городом и его промышленностью. На месте тогдашней деревни вырос промышленный город.

 

Нынче модно говорить, что мы расстались с проклятым прошлым и расстались с тяжёлой промышленностью. В 90-е годы был очень популярен виртуальный бизнес в интернете, который полопался также быстро, как и финансовые пирамиды. Тяжёлая промышленность и металлургия, в частности, составляют основу экономики государства.

 

По условиям приватизационного договора было инвестировано 562 млн. евро, в течение 5 лет мы перевыполнили эти цифры и дальше будем их перевыполнять. В ближайших планах на этот год реконструкция и запуск комплекса холодного проката, открытие новой линии травления, нового отделения регенерации, нового стана, нового склада. Благодаря этому примерно в два раза увеличатся объёмы производства по холодному прокату. Мы собираемся примерно до 3 млн. тонн поднять производство горячего проката, если сейчас производится около миллиона 700 тысяч - миллиона 800 тысяч тонн, то мы собираемся дойти до 3 миллионов. И думаю, что этих мощностей мы добьёмся к концу будущего года. При этом завод “Дунаферр” проводит максимально “зелёную” политику, насколько это возможно для металлургического предприятия. Уже в этом году мы закроем новым электрофильтром последнюю трубу, за которую нас штрафуют. Выполняя все предписания, если, правда, венгерские власти не придумают ничего нового, то в 2009 году завод выйдет на ноль форинтов по загрязнению окружающей среды. То есть по всем параметрам мы будем соответствовать европейским стандартам по выбросам. Не забывайте, что это был советский завод, построенный на советской материально-технической базе, его переоборудование и модернизация требуют достаточно серьёзных затрат. Всё это мы делаем, и “Дунаферр” станет достаточно “чистым” предприятием. Мы даём работу порядка 8 тысячам человек и жизнь этому городу. Не было бы завода, не было бы города.

 

Беседу вела Нина ПОПОВА

С 4 по 10 марта в Будапеште проходил 5-й Международный конкурс балета имени Рудольфа Нуриева, посвящённый 70-летию со дня его рождения. Председателем жюри была приглашена Майя Плисецкая. В рамках конкурса она встретилась с учащимися Балетной академии, которые после просмотра фильма расспросили Майю Михайловну о её жизни, творчестве и взглядах на искусство.


– Как началась Ваша карьера?


– Как у всех, я начала учиться в балетной школе. С детства мечтала быть драматической актрисой, но в 8 лет в драматический театр не отдают, поэтому меня отдали в балет, моя мать была киноактрисой,  тётка - драматической актрисой, с 5 лет я ходила в драмтеатр, но получилось, что стала балериной. Я всегда танцевала и всегда любила танцевать. Правда, не любила работать, мне было скучно, хотелось сразу танцевать. У меня была большая практика, потому что в школу при Большом театре всегда приглашались знаменитые хореографы и ставили много постановок для детей, постоянно устраивали концерты, и всегда меня приглашали выступать и с классическими, и с народными танцами. Когда началась война, я уехала и пропустила целый год, а когда вернулась, Большой театр эвакуировали в Куйбышев. В Москве остался филиал Большого, шли все спектакли, и не хватало артистов, занимали всех подряд, и выпускников в том числе. Я сразу стала выступать на сцене, и когда основная труппа театра вернулась в Москву, у меня уже был подготовлен большой репертуар. В 18-19 лет я станцевала в Большом театре “Раймонду”. Это было началом моей карьеры в качестве солистки театра.


– Какую бы школу Вы назвали самой сильной?


– Есть везде хорошие, средние и даже плохие педагоги. В Ленинграде в хореографическом училище преподавала Агриппина Ваганова, которая потрясающе знала анатомию человеческого тела и знала, как правильно его развивать, поэтому педагогом она была блестящим, поэтому и школу она создала блестящую. Сейчас увлекаются огромными шагами, когда одна нога идёт вверх, а другая за ней не поспевает, сгибается в “банан”, а это не эстетично. Если же вы можете поднять ногу и вторая при этом вытянется как застывшая архитектура без надломленной линии, тогда будет красиво. И спина должна быть прямая. Школа должна строиться на правильных движениях.


– У Вас было много партнёров, кого бы Вы выделили прежде всего?


– Я станцевала огромное количество спектаклей, с большим количеством партнёров, всех и не помню. Но самое главное для партнёрши, это удобные руки партнёра. Когда он может и поднять, и поддержать, вовремя сделать обводку, поддержать во время пируэтов. Для меня всегда в партнёре был важен артист, который играет, как в кино. Таким, без гримас, настоящим драматическим артистом был Фадеичев.


– Как выстраивались Ваши роли, что Вам помогало в работе над образом?


– Вспоминаю работу над образом Одиллии из “Лебединого”. Мы все знали, что она демоница и дочь злого гения Ротбарта. Но потом из Франции вдруг выяснилось, что она лебедь, просто чёрный лебедь. Может быть, для кого-то это было безразлично, а у меня был шок. Одиллия – лебедь, дочь злого волшебника Ротбарта, воплощение зла. Почему-то считается, что чёрный лебедь должен быть злым, а вы знаете, как белые лебеди шипят, какие они злые? Я выстраивала свой образ, представляя, что Ротбарт послал Одиллию смутить принца, стать двойником Одетты. У неё должно быть совсем другое поведение, отсюда её настороженность, она должна произвести хорошее впечатление на Зигфрида и обмануть его. Многие делают такие страшные позы, которые только его пугают. Здесь должна быть масса нюансов в поведении.


– Расскажите о своей работе с Морисом Бежаром.


– Я встречалась с Бежаром, и не раз. Он дал мне очень много. Я всегда стремилась к новому, а нам это было запрещено, мы были рабами советской власти. Нам разрешали танцевать только старую классику, да и то не всю. Когда открылся “железный занавес”, в СССР стали приезжать главы разных государств, всем говорили, как замечательно жить при советской власти, и очень хвалились балетом. Всегда “угощали” балетом, почти всегда “Лебединым озером”, всегда приглашали танцевать меня, бывало, даже каждый день, и чтобы не было скучно, я меняла характеры, меняла головные уборы, формы и размеры пачек, всё, что было возможно... И всегда мечтой моей было станцевать новый балет. И когда действительно стало немного свободнее, на острове Святого Стефана в Югославии я увидела, как сербская балерина танцевала “Болеро” Бежара и в первый раз в жизни я просто заболела. Я поняла, что это мой хореограф и мой балет, хотя до этого никогда не хотела повторять то, что уже кто-то танцевал. И “Лебединое озеро” я танцевала так, как никто ни до меня, ни после меня не танцевал. Мне удалось попасть к Бежару и сделать с ним “Болеро”, затем была “Айседора”, потом “Аве Майя”, всего для меня он поставил 5 минибалетов. Пусть немного позже, но всё равно это случилось.


Балет “Айседора” был необыкновенным новшеством, как взрыв атомной бомбы, со сцены говорить - это было невиданно и неслыханно. Бывало, прежде я с трудом учила что-то новое, постигала лишь со временем, но “Айседору” Бежар сделал мне за три репетиции. Там 7 танцев на музыку 7 композиторов. В меня, естественно, входила хореография Бежара, я её сразу запоминала, конечно, за счёт гения Бежара, а другие спектакли шли не так.


К моему 70-летию Морис Бежар поставил спектакль “Аве Майя” на музыку “Аве Мария”. Пока звучала молитва, он танцевал, когда музыка закончилась, он остановился, сказав: “Я самый быстрый балетмейстер в мире!” Он смог поставить за 5 минут спектакль, а я потом с видеозаписи его выучила.


– Какую музыку Вы любите?


– Вы спрашиваете, что мне больше нравится - “Чижик-пыжик” или Бах? К счастью, гениальной музыки написано безумно много. Как бы мы жили без музыки? Одно из самых гениальных изобретений человека – оркестр, и это феноменально!

 

– Как Вы работали над “Кармен”?


– Сейчас уже никто не помнит, что Альберто Алонсо затеял тогда политический спектакль. Он одел на действующие лица белые маски, сделав их безликими. Первоначально сцена была жёлтая, как в цирке. За своеволие карали, и если кто-то хотел сказать своё слово, сажали, стреляли, убивали, но нашлась такая Кармен, которой было всё равно. Она должна была сказать своё слово, и не потому, что Хосе был мягкий, а Эскамильо - представитель власти, Кармен его тоже испытывала.


На гастролях на Кубе, когда мы танцевали “Кармен”, вышел такой случай. Теперешний глава государства, а тогда ещё молодой человек Рауль Кастро после спектакля подошёл к Александру Лавренюку, который исполнял роль Эскамильо, дал руку и сказал: “Хелло, коллега милитер”. Он отлично понял, что это был действительно первый политический спектакль. И наше руководство это тоже поняло, и тихо вместо второго спектакля “Кармен” в афишу поставили “Щелкунчика”. Затем Большой должен был отправиться на гастроли в Канаду, приехал канадский импресарио и заявил, что счастлив взять что-то новое, кроме “Спящей красавицы”. Декорации пароходом уплыли в Канаду, а “Кармен” тем временем запретили. Меня вызвала с себе министр культуры мадам Фурцева, заявив, что нам нужно будет станцевать “Дон Кихота”. Мы жили в рабской стране и должны были подчиняться, но я сказала, что не буду: “Что же я скажу публике, почему я танцую другой спектакль?” Фурцева настаивала: “Вы скажите, что “Кармен” не готова”. - “Нет, я этого не скажу, я скажу, что её запретили”.


После этого Фурцева была в истерике, и я была в истерике. Я не поехала на гастроли, и спектакль “Дон Кихот” танцевали другие артисты.


Теперь наступило такое время, и молодые балерины, которые танцуют “Кармен”, даже не понимают, почему балет тогда не разрешали. Долго надо рассказывать, и всё с самого начала. Кроме того, там был какой-никакой, но секс, а при коммунизме, как известно, секса не было. Они, наверно, своих детей делали в шубах... Короче говоря, сейчас я вам об этом рассказываю, но тогда это могло стоить мне если не жизни, то карьеры.


– Какие Ваши любимые роли?


– Мне проще ответить, какие нелюбимые, те я и не танцевала. Всё, что я танцевала, мне нравилось.


– Были ли вокруг Вас интриги в Большом театре?


– Где есть люди, там есть и интриги, и не обязательно только в балете. Существует зависть к любой работе, если у тебя чего-нибудь больше и лучше, то тебе завидуют.


– Какие предметы Вы считаете самыми важными в балетных школах?


– У нас в школе был классический танец, характерный танец, исторический танец и даже физкультура. Я считаю, что мучить детей не надо, потому что ребенок слабый и нельзя много часов его заставлять стоять в неестественной позе. Дети очень устают, и я против того, чтобы заниматься много часов. Нужно столько, сколько человек может учиться, не мучая тело, надо, чтобы взрослые разумно это понимали. Я думаю, учиться балету нужно 7 лет, и этого достаточно.

 

– Были ли у Вас танцы модерн?


– Нам не разрешали танцевать танцы модерн, хотя я их очень люблю. Этому учат в труппе Мориса Бежара, с детьми занимаются певцы из Гранд Опера, преподают драматическое мастерство, а не химию...


– Как Вы всегда оставались худой, была ли у Вас диета?


– Я никогда не была на диете и всегда хотела ещё похудеть, сейчас я гораздо толще...


– Почему Вы так мало играли в кино?


– Это были небольшие роли княгини Тверской в “Анне Карениной” и в “Чайковском”, там я даже спела. Хотела сыграть большие и интересные, но меня не приглашали.


– Какой должна быть идеальная форма балерины?


– Мера очень важна в балете,  надо быть не слишком высокой и не слишком маленькой, без лишнего веса, ведь надо думать о партнёре, считаться с ним. И многое зависит от внешнего вида.


– Почему Вы не преподаёте?


– Я иногда даю мастер-классы в разных странах. Но у меня не получается жить на одном месте. Я езжу по миру, живу в разных городах и странах: и в Мюнхене, и в Москве, и в Литве. А для того чтобы преподавать, нужно жить на одном месте. Поэтому я беру приглашения только на мастер-классы, и там я не выворачиваю людям пятки, а танцую все свои партии, роли, и, что безумно важно, я заставляю слушать музыку. Сейчас большая мода, чтобы дирижёры “попадали под ногу”. Это плохо. Мне один дирижёр жаловался, что его замучили балерины, одной нужно быстро играть, другой медленно, третьей оттянуть финал. А играть надо так, как написано в партитуре у автора. И если балерина не может ритмично станцевать, пусть идёт домой. Нельзя портить музыку. На такие вещи я обращаю внимание. Нужно заниматься творчеством.


– Каково Ваше мнение о молодых танцовщиках?


– Сейчас танцуют много лучше, чем раньше, и я это отношу на счёт спорта. Каким теперь стал спорт? Футболисты - это гладиаторы, как прыгают, бегают - раньше такого не было. Девочки раньше прыгали с шестом на три с половиной метра, и все восхищались, а теперь прыгают на пять метров! Мы уже не можем восторгаться прежними. Посмотрите старые плёнки спектаклей Большого театра, лучше бы не было этих плёнок! Тогдашние премьеры теперь смотрятся в лучшем случае как кордебалет.


– На что Вы обращаете внимание как член жюри конкурса: на личность танцовщика или на технику?


– Я на всё смотрю: и на технику, и на музыкальность, и на выворотность. Вы знаете, очень хорошо, когда люди понимают, зачем они вышли на сцену. Это бывает нечасто и, наверное, оттого, что они не думают. А это важно, отсюда идёт образ. Очень редко бывает, что танец производит впечатление и затрагивает душу, и в моей жизни было очень мало людей в балете, кто соответствовал этим требованиям. Бывают балеты модерн, и хорошо выдуманы, и смотреть интересно, и аплодируешь, но, придя домой, сразу всё забываешь. Значит, не шло из души. У Баланчина балеты ни про что, но про музыку, а тогда это тоже интересно, если совсем не про что, тогда и не надо. Публика любит смотреть про что. Я когда в Индии танцевала па-де-де из “Дон Кихота”, у меня спрашивали, про что это. А когда потом танцевала лебедя, никто и не спрашивал. Люди любят про что, и я тоже люблю про что.


Я принимаю любое талантливое искусство, оно видно и понятно. Кто-то говорит: “Я, наверное, ничего не понимаю в искусстве, я глупый человек, если другие говорят, что это здорово”. Я думаю, тогда это не здорово. Я всю жизнь любила публику, которая пришла на спектакль в первый раз, хоть и неискушённая, но сразу понимает суть. А если надо долго объяснять, нужно ли такое искусство?


– Скажите о Вашем муже.


– Я не буду многословной, могу сказать, что мне очень повезло, у меня лучший муж в мире.


На этом закончился долгий разговор с легендарной балериной, но дети ещё долго подходили к ней, чтобы получить заветный автограф и просто прикоснуться с живой богине балета.


Нина ПОПОВА

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK