Вторник, 21 июля 2009 12:15

Знаток венгерской истории Избранное

Автор
Оцените материал
(0 голосов)

Мы сидим в старом подмосковном доме, которому уже больше 100 лет, вместе с Леонидом Володарским, русским поэтом и писателем, влюблённым в венгерскую историю. Достаточно лишь сказать, что у него, члена Союза российских писателей и Союза писателей Москвы, две литературные венгерские премии. Сначала в 1996 году была получена обычная, а уже в 2001-м -  Большая премия фонда им. Милана Фюшта при Венгерской Академии Наук.

 

Леонид может говорить о Венгрии часами. Чтобы лучше понять этого человека, которого известный венгерский поэт Карой Чех назвал «русским поэтом с венгерской душой», я решил задать ему несколько вопросов. Именно с этого и началось наше знакомство в 1997 году сразу после первой Фюштовской премии. Я заинтересовался человеком, который вдруг написал поэму на тему венгерской истории, то, что потом всё тот же Карой Чех назвал «малым эпосом о Нандорфехерваре». Позже мы подружились настолько, что стали встречаться каждый год. В любой из моих командировок есть время для визита в этот дом, в небольшой посёлок Томилино, где в цветущем летнем саду накрыт гостеприимный русский стол с изобилием выпивки и закуски. Это всё благодаря жене Леонида Ольге, которая владеет венгерским языком, как родным. А потому я всегда могу расслабиться и перейти с ней на венгерский.

 

Здесь, в Томилино родилось столько наших с Леонидом совместных проектов, связанных с историческими, литературными и культурными событиями и в жизни Венгрии, и в жизни России! И вот сейчас, как и в первый день нашего знакомства, мне хочется задать Леониду, с которым мы давно на «ты», вопросы о его «венгерской болезни».

 

- Леонид, совсем недавно у вас с Ольгой вышла новая книга в крупнейшем издательстве России «Эксмо», где большое место занимают события, связанные с венгерской историей. Расскажи об этом подробнее.

 

- Моя последняя книга, вторую часть которой написала Ольга, называется «Мистика в жизни великих». Это публицистическая книга, где есть очерки о жизни самых разных великих людей: от Александра Македонского до Ференца Ракоци. Ты ведь знаешь, Петер, что я не просто поэт, а поэт-эзотерик, старающийся рассмотреть в каких-то глобальных исторических событиях Высший, Божий промысел. Это называется метаистория: когда человеку кажется, что историю делает он, а на самом деле её делают те Силы, которых человечеству пока просто не дано видеть. Или, в крайнем случае, мы только догадываемся об этом. Это как в XVIII веке, когда изобрели шахматный автомат. Кстати, его изобрёл как раз венгр, подданный Австрийской империи эпохи Марии-Терезии. Искусственный шахматист напоминал турка. Люди из разряда сильных мира сего, часто играли с ним партии и, естественно проигрывали. Что и неудивительно, потому что внутри автомата сидел какой-нибудь блистательный шахматист той эпохи. Хитроумный венгр по имени Вольфганг Кемпелен (так его называли австрийцы!), придумал так, что система зеркал делала настоящего игрока невидимым. Даже если и открывались все дверцы автомата! Вот и люди, играющие в историю, не видят истинного игрока.

 

А мне и жене захотелось его увидеть. Ольга пришла к выводу, что выдающийся борец за свободу Венгрии Ференц Ракоци и легендарный, почти мифический граф Сен-Жермен одна и та же личность! Потому-то Ольга и назвала своё исследование «Последняя тайна Сен-Жермена». Вот и получается, что Ференц Ракоци под псевдонимом «граф Сен-Жермен» и был тем самым великим, но невидимым шахматистом, игравшим сеанс одновременной игры со всеми королями и императорами Европы одновременно: от Людовика Пятнадцатого до Екатерины Второй...

 

- Послушай, Леонид, я вынужден тебя перебить! Ведь Ференц Ракоци умер в 1735 году, а ты говоришь...

 

- То-то и оно, дорогой Петер! Мы в книге, точнее, в первую очередь Ольга, доказывает самую мистическую версию по поводу Ференца Ракоци. Мы утверждаем, что он был знаком с великими и тайными мудрецами Востока, что живут в Гималаях. И что именно там он и обрёл секреты вечной молодости. А его могила это мистификация в духе графа. Там лежат останки другого! А сам князь Ракоци в роли французского графа Сен-Жермена на протяжении всего XVIII века занимался коррекцией европейской истории. Ведь Братство гималайских мудрецов много веков работает на благо неблагодарного человечества.

 

- Ладно, допустим, что ваша экстравагантная версия кого-то устраивает. Но где и когда он всё же по-настоящему умер?

 

- Нигде и никогда! «Эликсир бессмертия» всё ещё действует. И та небольшая часть людей, которые вроде меня с Ольгой верят в это, верят и в другое. Что Сен-Жермен ещё много раз проявлялся на европейской сцене. И ещё появится в качестве главной действующей фигуры! И тогда воистину сердце Европы забьётся именно в Венгрии. Допускаю, что звучат мои слова загадочно. Поэтому, наверное, и книга читается интересно. Я только что тебе её подарил. И верю, что ты прочтёшь её, прорвавшись через все наши с Ольгой мистические препятствия!

 

- В ноябре 2006 года в венгерском журнале, органе Союза венгерских писателей «Мадьяр напло» вышла твоя поэма «Одиннадцать снов или русская поэма о великой победе венгров при Нандорфехерваре». Переводил её Лайош Мароши, и ушло у на это целых два года. В этой поэме тоже много строк, которые наполнены каким-то звучанием, близким к мифу. Все её герои действуют как бы на двух планах бытия одновременно: на нашем физическом, реальном и на небесном, надземном. Так было принято у поэтов в Средние века...

 

- Да, почти! А что в этом плохого? Это как раз и есть та самая метаистория, о которой я говорил в самом начале нашей беседы. Тут и Янош Хуняди беседует с Богом, и Джованни Капистрано общается с Богоматерью, и даже конь Яноша ведёт диалог. Это же создаёт картину связи человеческой с единым мирозданием, со всей мыслящей Вселенной!

 

- Кажется, твой интерес к Венгрии и начался с Нандорфехервара?

 

- Верно! Однажды летом 1993 г. в «Советской Исторической Энциклопедии» я наткнулся на «Белградскую битву 1456 года». Заметка была краткая, но масштабы битвы поразили меня. Я понял, что такую битву могла выиграть не просто большая страна, а очень большая и сильная страна. И тогда я обратился за консультацией к Ольге. И она день за днём, ночь за ночью, как Шахерезада падишаху в «1001 ночи» стала рассказывать мне о венгерской истории. О её могучих королях, как Лайош Великий, при котором Венгрия была «империей, омываемой тремя морями». И, конечно, о Матяше Корвине поведала мне она. И, естественно, о воеводе Яноше Хуняди, отце Матяша. Битва, при которой 200-тысячная турецкая армия была разгромлена куда меньшим по численности венгерским войском, может быть приравнена по своим масштабам только к Куликовской битве 1380 г., когда русская рать разгромила татарские полчища Мамая. Уж если в 12 часов по полудни во всех католических соборах Европы звонят в память об этой битве колокола, то, значит, это событие метаисторического значения!

 

- А у тебя в связи с этим, кажется, есть мечта?

 

- Есть! Я о ней говорил и в самом первом моём интервью тебе, и сейчас скажу. С тех пор, как я узнал о Нандорфехерварской битве, я стал буквально грезить о том, чтобы перед венгерским посольством в Москве или на территории его, стоял постамент с колоколом. И чтобы в полдень этот колокол бил! Быть может, это делал бы человек в старинном костюме или даже почётный военный караул. А на самом пьедестале на двух языках была бы выбита краткая история битвы.

 

- Неужели среди венгров у тебя не нашлось единомышленников?

 

- Первым, кто заинтересовался моей идеей, был тогдашний посол Венгрии в России Дёрдь Нановски, личность яркая и крайне неординарная. Он даже обращался в Московскую патриархию с просьбой рассмотреть возможности отлития такого колокола. Там отозвались весьма одобрительно. Но потом разразился кризис 1998 годаѕ Что же касается самой Венгрии, то дальше разговоров тоже не пошло. Хотя мою поэму, естественно, на русском языке господин Нановски показывал тогдашнему президенту страны Арпаду Гёнцу, переводя её прямо с листа.

 

- Имеется в виду, что он пересказывал только содержание твоих глав?

 

- В том-то и дело! Ни о какой художественности тогда ещё и речи идти не могло. А вот уже потом, как раз благодаря тебе Петер и тому, что ты опубликовал поэму в журнале «Русский язык на завтра», с ней познакомился Лайош Мароши. Он и дал ей венгерскую жизнь. Я помню, как он присылал мне главу за главой с описанием того, как вдохновенно он её переводит. Конечно, я был очень тронут! А потом мы стали не просто коллегами, но и друзьями. В 2006 г., когда Нандорфехерварскому триумфу исполнилось 550 лет, настал час её публикации на венгерском языке. Что и взял на себя журнал «Мадьяр напло» и, прежде всего, его главный редактор и яркий венгерский поэт Янош Олах.

 

- Но в твоей поэме речь идёт и о другом событии...

 

- Да, там есть главы и о Венгерской революции 1956 года. Там у меня Имре Надь встречается с Яношем Хуняди. Ведь Венгерской революции как раз исполнилось тогда 50 лет! Вот обе эти даты и слились у меня в одно единое пространство венгерской истории.

 

Никогда не забуду, как я был потрясён, когда прочитал в одном из венгерских журналов трагический рассказ о том, как советский танк гонялся за венгерскими машинами скорой помощи. И что до сих пор жива медсестра, бывшая в одной из этих машин, которую не смог защитить красный крест на её борту! После этой кровавой охоты женщина стала инвалидом дожив до наших дней, став живым памятником тех времён. У меня в поэме есть целая глава о ней.

 

- Леонид, венгерско-российские отношения развивались непросто...

 

- С нашей стороны было две агрессии: 1849-го и 1956 года. Оба раза наши солдаты топили в крови венгерскую свободу. И оба раза на русской стороне находились люди, которые не только сочувствовали венгерским революционерам, но переходили на их сторону. Что закончилось потом неминуемым расстрелом. Уж если даже советских солдат, которых подбирали на улице и отправляли на лечение в венгерские больницы, сразу же расстреливали спецслужбисты!

 

Конечно, Венгрия участвовала в войне против СССР на стороне Гитлера. Это тоже было. Притом, вряд ли венгерский солдат так рвался на Волгу, к Сталинграду, к своим будущим могилам! Но если бы адмирал Хорти не поддержал Гитлера, то немцы оккупировали бы Венгрию ещё в 1941 году. Тут можно говорить о политической принудиловке, вроде той, что была со стороны Советского Союза в 1968 г., когда Венгрию заставили участвовать во вторжении в Чехословакию.

 

- Я публиковал в своём журнале твоё стихотворение «Воронежский мемориал», посвящённое венгерским солдатам, погибшим на вашей земле тогда, в войну. Что побудило тебя написать его?

 

- Желание примирения, большего понимания друг друга. Кто-то говорит там о «зверствах мадьяр», а кто-то благодарит венгерских солдат за то, что они спасали людей. Например, когда на открытие памятника приезжала венгерская военно-правительственная делегация, из толпы вышла пожилая женщина с цветами и вручила их главе делегации. Оказывается, венгерские солдаты спасли её, когда она была молодой девушкой, и немцы хотели её изнасиловать! Знаешь, Петер, предрассудки великая и страшная вещь. Я помню, как давно, когда я учился в старших классах школы, мы с товарищем пришли на выставку в Сокольниках. Один из международных павильонов нам особенно понравился. И своей архитектурой и тем, что там демонстрировалось. Мы не обратили внимания на то, чей он. А потом спросили пожилого человека, сотрудника выставки. И тут мой приятель буквально отпрянул: «Пойдём отсюда! Это мадьяр! Ты знаешь, что это за народ? Они в моего отца в 1956 году стреляли!» Ему даже и в голову не пришло подумать о том, что его отец выступал в этой «стране мадьяр» в качестве агрессора и оккупанта!

 

Нужно пробиваться к сердцам друг друга. Потому и вырвалось у меня стихотворение, которое я хочу сейчас прочитать.

 

- Сильно сказано! В Венгрии тебя-то как раз поймут, а как в России?

 

- Интерес к венгерской культуре в стране и, прежде всего, в Москве достаточно большой. Венгерский культурный центр, который у нас называют Венгерским домом, притягивает к себе самых разных людей. И они очень доброжелательно слушают и лекции о венгерской культуре, и фильмы венгерские смотрят. К тому же не забудь, Петер, что на территории современной Московской, Владимирской, Рязанской и других областей жило много финно-угорских народов! Так что у нас с вами есть ещё и генетическая связь! И энергетическая тоже! «Энергетика», вообще, стала сейчас модным словом. Но она и вправду существует. Например, великий русский художник и мыслитель Николай Рерих сказал, что придя в Европу, венгры привнесли в неё новую энергетику, которой ей так не хватало!

 

- Ну, и последний вопрос, Леонид. А есть писатели, поэты, которых ты заразил своей «венгерской болезнью»?

 

- Во-первых, это поэты Ирина Ковалёва и Иван Белокрылов. Они тоже лауреаты премии фонда им. Милана Фюшта. Например, Ирина Ковалёва настолько блистательно перевела на русский язык «Древневенгерский плач Марии», что в Венгерской Академии Наук воскликнули: «Наконец-то он и на русский язык переведён!»

 

Кроме того, интерес к венгерской культуре проявляет и известная русская поэтесса Татьяна Кузовлева, и Елена Исаева, и Александр Тимофеевский, и Сергей Белорусец и ряд других ярких и самобытных авторов. Наши стихи публикуются в венгерских журналах. Что касается меня, то мои стихи переводили и Карой Чех, и недавно умерший Ласло Мюллер, и Йожеф Концек, и Имре Керек, и уже упоминавшийся Лайош Мароши. И, конечно, ты тоже, Петер! А Карой Чех стал составителем моей книги на венгерском языке «Рождественский коридор». Она планируется к выходу в этом году в издательстве «Мадьяр напло». Мы тоже стараемся переводить венгерских поэтов и по возможности публиковать их у нас.

 

- Спасибо, Леонид, за эту интересную и нестандартную беседу. Желаю тебе ещё и ещё публиковаться в Венгрии и «болеть ей»!

 

Петер ВИЦАИ

 

На открытие мемориала венгерским воинам под Воронежем

Здесь, где стояли венгерские части,
Встал наконец-то мемориал.
Бог на органе незримом сыграл,
Чтоб улеглись волны мстительной страсти.
Бог - это Бог. Он не добрый. Не злой.
Он справедливый. И всяк Ему дорог.
Пусть от земных отдыхают разборок
Те, кто оставил тела под землёй.
Пусть же гуляют они не спеша
В парке небесном, цветами поросшем.
Русский ли? Венгр ли? Всё это в прошлом.
А в настоящем есть только душа.
Переплетение душ и цветов —
Эти венки Оку Божьему любы.
Непримиримые, скальте же зубы,
Бог даже вам дать прощенье готов.
Вам, кто пока что живёт во плоти,
А потому остаётся незрячим.
Каждый наш шаг будет нами оплачен.
Но разве нам меру платы найти?
Ясностью истины этой простой
Каждому право дано умилиться.
Ходит ночами сюда помолиться
Странник по имени Иштван Святой.

 

28 мая 2003 года

Прочитано 1088 раз

Другие материалы в этой категории: « Для тех, кто любит люкс! Первый венгерский миллионер »

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK